Китайско-таджикские учения в ГБАО: борьба с терроризмом или защита инвестиций КНР в регионе?
воскресенье, 22 сентября 2019 г. 12:54:08
 
«Не приведет ли чрезмерная экономическая зависимость от Китая в столь же избыточную зависимость в области геополитики, безопасности и военной сфере? В конце концов, из всемирной истории и политологии пришла хорошо известная аксиома – экономическая зависимость рано или поздно переходит в зависимость политическую и военную» – отмечает в своей статье таджикистанский политолог Парвиз Муллоджанов, написанной специально для CABAR.asia.
 
Недавние совместные таджикско-китайские учения –   “Сотрудничество-2019” в ГБАО привлекли к себе внимание как в Таджикистане, так и за рубежом, вызвали широкое обсуждение в прессе и в интернете. Казалось бы, двусторонние военные учение не должны вызывать такой резонанс? Тем более, что оба государства имеют соглашение о сотрудничестве в области безопасности и противодействия терроризму. 
 
По официальным сообщениям, учения проводились с целью отработки взаимодействия при отражении возможного прорыва боевиков джихадистских группировок через таджикско-афганскую границу. В северных районах Афганистана, по данным погранслужбы РТ, на сегодняшний день скопилось несколько тысяч экстремистов, среди них выходцы из постсоветских республик и китайского Синьцзяна.
 
Следуя официальной логике, проведение учений отвечает интересам обеих сторон, и не должно вызвать особых вопросов ни со стороны партнёров Таджикистана по ОДКБ, ни в самом таджикском обществе. Тем более, что масштаб учений небольшой, в них участвует всего лишь один батальон с таджикской стороны и одна рота с китайской.
 
Однако существует несколько обстоятельств, которые объясняют почему небольшие по своему масштабу военные учения, вдруг приобретают в глазах международного сообщества и многих обозревателей знаковое значение. Именно эти обстоятельства вызывают к жизни множество вопросов, требующих более глубокого анализа и остающихся на сегодняшний день без ответа.
 
Прежде всего обеспокоенность вызывает тот факт, что рост китайско-таджикского военного сотрудничества происходит на фоне быстро возрастающей экономической зависимости Таджикистана от Китая. На сегодня КНР уже является основным кредитором Таджикистана, превратившись также в главного инвестора и торгового партнёра страны, давно уже оттеснившего на второй план Россию и другие страны СНГ.
 
 
Источник: Министерство Финансов Республики Таджикистан.
 
В этих условиях возникает вполне резонный вопрос: не приведет ли чрезмерная экономическая зависимость от Китая в столь же избыточную зависимость в области геополитики, безопасности и военной сфере? В конце концов, из всемирной истории и политологии пришла хорошо известная аксиома – экономическая зависимость рано или поздно переходит в зависимость политическую и военную.
 
 
Источник: Министерство Финансов Республики Таджикистан.
 
Борьба с террором? Или…
 
Если Китай вкладывает сотни миллионов долларов в экономику страны, то в перспективе он также вполне может заявить о своем праве защищать свои инвестиции – под предлогом, что его экономические интересы оказались под угрозой в случае политической дестабилизации или же каких-либо действий местных правительств.
 
Отсюда следует с большой долей вероятности, что борьба с терроризмом является лишь одной из причин совместных учений в ГБАО – причем, далеко не самой важной. Действительно, достаточно трудно поверить в возможность прорыва уйгурских боевиков через две границы на территорию КНР. Тем более трудно поверить, что прорыв нескольких сотен джихадистов может даже в перспективе представить серьезную угрозу для Китайской народной армии или территориальной целостности Китая.
 
На самом деле стратегическая задача для КНР сегодня заключается в защите своих масштабных, многомиллиардных зарубежных проектов и инвестиций. В первую очередь речь идет о стратегическом проекте «Один пояс, один путь» в рамках которого только в постсоветской Средней Азии предполагается инвестировать около 60 миллиардов долларов США.
 
Карта инициативы «один пояс один путь» в Центральной Азии  
 
О стратегическом размахе проекта говорит и тот факт, что на конец апреля 2019 года он охватывал уже 126 стран, на территории которых проживает 63 % населения планеты. Для его реализации, китайское руководство заключило соглашения с 29 международными организациями, а предположительный экономический масштаб оценивается в 21 трлн долларов США.
 
 
Источник: Министерство Финансов Республики Таджикистан.
 
Сама суть проекта заключается в создании в мире и, прежде всего, вокруг Китая, пояса транспортной и торговой инфраструктуры, которая бы обеспечила доступ к местным минеральным ресурсам и рынкам сбыта. Реализация этой программы позволила бы удешевить себестоимость экспортных товаров, производимых китайской промышленностью – что сделало бы ее более конкурентной на мировом рынке.
 
Таким образом, инициатива «Один пояс, один путь» имеет первостепенное, стратегическое значение для китайского руководства, которое сделало основную ставку в дальнейшем развитии страны и выхода ее из кризиса именно на этот мегапроект. Размеры затрат на реализацию проекта уже таковы, что его провал или даже частичное невыполнение, нанесет непоправимый ущерб китайской экономике.  
 
Соответственно, в этих условиях, защита интересов данного мегапроекта и в целом, зарубежных инвестиций, выходит для нынешнего китайского руководства на первый план. Это подразумевает более активный характер внешней политики, когда КНР постепенно становится крупнейшим международным игроком не только в области экономики, но и в сфере безопасности и военного сотрудничества.
 
Это подразумевает также и непосредственное вмешательство во внутриполитическую ситуацию в странах, где уже находятся значительные китайские капиталовложения и экономические интересы.
 
Новая роль Китая в мире
 
Впервые о новой роли Китая заговорили после окончания гражданской войны в Шри-Ланке – победа правительственных войск в 2009 году стала возможной во многом благодаря масштабной военно-экономической помощи со стороны Китая, составившей около 1 млрд. долларов. Будучи в международной изоляции из-за нарушений прав человека, шриланкийское правительство сделало основную ставку на китайские кредиты, дипломатическую и военную помощь.
 
При этом, внешние кредиты распределялись между членами семьи президента Раджпакса, которые контролировали 80% всех государственных расходов. В результате, к настоящему времени вместо экономического процветания Шри-Ланка оказалась в долговой яме, причем более 40% внешнего долга страны приходится на Китай.
 
Пример Шри-Ланки объясняет, почему мегапроект «Один пояс один путь» столь успешно реализуется именно в странах третьего мира. В списке стран-должников, где на Китай приходится от 40 до 80% внешнего долга, как правило, находятся государства, занимающие последние строчки международных рейтингов по уровню коррупции, экономических свобод, демократизации и так далее.
 
В этих странах, экономика и денежные потоки находится в руках коррумпированных номенклатурных группировок, которые, как правило, ставят свои клановые интересы выше государственных.
 
Их деятельность и решения находятся вне контроля общества и парламента; соответственно, заключаемые соглашения в наибольшей степени отражают долговременные интересы китайской стороны – теперь уже не только сугубо экономические, но геополитические и относящиеся к сфере безопасности.
 
В этом контексте можно предположить, что страны Центральной Азии, в первую очередь, Таджикистан, идут в том же направлении. После 2014 года, когда началось открытое противостояние Запада и России в Украине, китайское присутствие в регионе значительно усилилось.
 
Можно сказать, что маниакальная одержимость путинского руководства Западом и Украиной, фактически открыли двери для китайской экспансии в регион не только в экономике, но и в области военной и региональной безопасности. В своём противостоянии с Западом, Владимир Путин вынужден искать союзников и партнёров в Юго-восточной Азии, прежде всего в лице Китая.
 
Соответственно, сегодня российская дипломатия вынужденно закрывает глаза на расширяющееся влияние Китая в регионе.
 
Фактически, единственным ответом со стороны России стали Таможенный Союз и Евразийский Экономический Союз, которые выглядят как попыткой «застолбить» территорию и ограничить китайскую экспансию хотя бы областью экономики и торговли. В российском экспертном сообществе, создавшуюся ситуацию в регионе иногда оптимистично описывают как «российско-китайский дуумвират», когда Россия остается основным игроком в области безопасности, тогда как Китай доминирует в области экономики.
 
«Дуумвират»? Или триумвират?
 
Однако если брать Таджикистан, который до сих пор еще не вступил в ЕАЭС, то термин «дуумвират» выглядит уже больше как попытка выдавать желаемое за действительное. Особенно в свете последних решений по организации де-факто совместной с КНР пограничной службы на территории ГБАО, вдоль таджикско-афганской границы. Это соглашение 2016 года имеет огромное значение для страны и региона – так как согласно ему, китайская сторона финансирует строительство одиннадцать погранпостов и создает 30-40 постов на таджикской стороне границы с Афганистаном. Служить на этих постах будут граждане Таджикистана, тогда как все расходы на содержание и деятельность застав оплачивает китайская сторона.
 
 
Совместная военная группа из Китая и Таджикистана патрулирует вдоль общей границы двух стран. Фото: theguardian.com
 
Детали договора не известны, однако его положения весьма напоминают условия российско-таджикского соглашения по границе, который действовал до 2005 года. Тогда российская сторона также финансировала охрану таджикско-афганской границы, при том что основной контингент пограничников тоже составляли таджики.
 
Именно поэтому возникает вполне обоснованный вопрос – идет ли речь о де-факто передачи части границы под контроль китайцев?
 
В свое время, российские погранвойска покинули Таджикистан по настоянию таджикской стороны. По данным Викиликс, основная причина была в том, что россияне стали напрямую вмешиваться во внутренние таджикские политические разборки, заигрывая то с оппозицией, то с бывшими правительственными полевыми командирами.
 
Вопрос в том, сможет ли таджикская сторона также когда-нибудь, если возникнет такое желание или необходимость, выдворить с таджикско-афганской границы китайских пограничников, учитывая уровень экономической зависимости от Китая?
 
В период нахождения россиян на границе, от российских политиков часто приходилось слышать, что таджикско-афганская граница является «внешней границей России», «передним краем обороны против исламского фундаментализма». Схожую риторику и аргументы о необходимости защиты от джихадистов, сегодня используют таджикская и китайская сторона для оправдания новых соглашений по охране границы с Афганистаном.
 
Вопрос в том, рассматривает ли китайское руководство также (как и в свое время россияне), таджикско-афганскую границу в качестве своей «внешней границы»? И как тогда в перспективе будут рассматривать китайские стратеги китайско-таджикскую границу – в качестве «внутренней» границы великого Китая или «второй линии обороны» против исламского терроризма?
 
В этой связи следует упомянуть противоречивые данные и публикации в мировых СМИ относительно истинного положения дел на китайско-таджикской границе. Эти публикации особенно участились после передачи Таджикистаном части спорной территории Китаю в 2011 году. В это время новостные зарубежные издания несколько раз выходили с сенсационными заголовками о якобы происходящей переброске китайских военных подразделения и пограничников на спорные территории в Мургабском районе. и каких-то тайных договорённостях по погашению долгов за счет передачи земель и минеральных ресурсов.
 
Так, в 2013 году в целом ряде российских СМИ прошла информация о вступлении китайских войск на территорию Мургабского района ГБАО, не так давно были публикации о продвижении китайских погранзастав вглубь таджикской территории. Подавляющее большинство этих публикаций впоследствии не подтвердились и были опровергнуты.
 
В то же время, само их наличие является отражением общего беспокойства как в странах СНГ, так и в международном сообществе относительно будущего развития ситуации в регионе. Существует определенное и растущее беспокойство среди партнеров Таджикистана по СНГ, особенно в Российской Федерации. Приход китайских пограничников здесь вполне могут воспринять как отход от многовекторной политики – в сторону одностороннего и растущего доминирования Китая. В этой связи, отказ Таджикистана от вступления в ЕАЭС также, скорее всего, будет теперь интерпретироваться партнерами по СНГ как результат китайского влияния и даже давления.
 
Все чаще можно увидеть алармистские публикации в западной прессе и академических изданиях, что отражает общую обеспокоенность и скептицизм в странах Запада. Учитывая непростые отношения между США, Индией и Китаем в настоящее время, ситуацию в Афганистане, вопрос китайской экономической и военной экспансии в среднеазиатском регионе приобретает немаловажное международное значение.
 
Во многом это беспокойство и недоверие вызваны также и характером подписания китайско-таджикских соглашений такого рода – без предварительных публичных и экспертных обсуждений, консультаций с геополитическими партнерами, освещения в прессе, в ходе тайных согласований, в закрытом порядке и т.д. В результате как местное общество, так и международное сообщество, партнеры по ОДКБ, узнают о принятых решениях постфактум, когда все уже решено и уже ничего невозможно изменить.
 
Отсюда и сомнения, и спекуляции относительно будущего китайско-таджикских отношений и дальнейшего развития ситуации на границе, разрешения проблемы территориальных претензий со стороны Китая и так далее.  Между тем, само наличие таких сомнений в способности таджикского государства должным образом отстаивать свою независимость и территориальную целостность, оказывает существенный урон имиджу страны на международной арене, подрывает доверие международных игроков и партнёров в будущее Таджикистана как независимого и устойчивого государства.
 
Но самое главное, что это же недоверие и пессимизм все больше растет внутри таджикского общества – о чем свидетельствуют негативная реакция на китайско-таджикские соглашения и характер публикаций и комментариев в таджикском сегменте Интернета и социальных сетях.
 
Сегодня именно таджикские социальные сети представляют из себя хороший материал для измерения реакции общества на деятельность или решения правительства. И наблюдающийся общественные критицизм и пессимизм относительно способности страны действенным образом отстаивать свою независимость, является самым плохим и тревожным знаком для таджикских властей – как и для таджикского общества в целом. Потому что любое национальное государство в современном мире устойчиво и имеет будущее только тогда, когда в него верит сам народ.
 
"CABAR.asia"
Парвиз Муллоджанов
18.09.19

facebook    Twitter    Twitter    Twitter
Другие материалы раздела:
Комментарии
bmw


Публикации Авторов:

12.12.2019
P.Leonard, EuAs
Узбекистан: выборы оживились, но выбор ограничен

11.12.2019
"Platon.Asia"
Порт Актау присоединится к Региональному форуму по торговле и транспорту

11.12.2019
"Finance.kz"
Кыргызстан демонстрирует один из самых высоких темпов развития в ЕАЭС

10.12.2019
"Nezavisimaya gazeta"
Нур-Султан освободит немецкий бизнес от налогов

07.12.2019
V.Panfilova, NG
Президент Таджикистана готовит себе преемника

03.12.2019
"Vedomosti Kazakhstana"
Транзит Касым-Жомарта, Шавката и Сооронбая: «сегунат», выход из-под контроля и борьба со спецслужбами

02.12.2019
"Tengrinews", KZ
Иностранный олигарх "спонсировал" политиков из Казахстана - СМИ

29.11.2019
F.Vakilov (Trd)
Узбекистан - "Открытие года" по версии National Geographic Traveler

28.11.2019
V.Panfilova, NG
Казахстанский бизнес укрепляется в Кыргызстане

27.11.2019
"Express-k.kz"
Казахстан – единственный в мире экспортер осмия, самого дорогого металла в мире

27.11.2019
К.Карабеков, К.Кривошеев, Ъ
Кыргызская таможня перешла все границы

25.11.2019
"Haqqin.az"
Кыргызы протестуют против коррупции

25.11.2019
"Eurasia.expert"
Армения и Казахстан упростят миграционный режим

25.11.2019
V.Panfilova (NG)
Президенту Кыргызстана грозят импичментом

21.11.2019
"Vesti.uz"
Из Узбекистана активнее других выезжают казахи

20.11.2019
"Cabar.asia"
«Противоречит национальному менталитету». Почему узбекские артисты уезжают за границу?

Все материалы раздела

Самые комментируемые

Комментариев еще нет За послед. 7 дней