Актуально ли постсоветское пространство и насколько реальна интеграция ЦА и Афганистана? Oценка идей Ф.Старра (II часть)
среда, 27 февраля 2019 г. 14:00:57
В последние годы в связи с запуском масштабного китайского проекта «Один Пояс, Один Путь» и реформами президента Узбекистана Шавката Мирзиеева, частью которых является придание нового импульса региональному сотрудничеству, а также ввиду сложностей, с которыми столкнулись США в Афганистане, Центральная Азия вновь стала привлекать к себе повышенное внимание. Одним из проявлений этого внимания стали попытки концептуального переосмысления геополитической природы региона и его места в новой формирующейся реальности, примером чему может служить ряд интересных мыслей, озвученных известным американским политическим аналитиком и историком, автором концепции “Большая Центральная Азия”, Фредериком Старром в его интервью 2017 года узбекскому новостному ресурсу Газета.уз. Интервью содержало в себе две ключевые мысли.
 
Афганистан и Центральная Азия
 
Что касается второй мысли Фредерика Старра о необходимости включения Афганистана в пространство Центральной Азии, то она также нуждается в анализе на предмет полноценной возможности ее материализации. Поскольку Старр отказывается от термина «постсоветское пространство», то из этого логически следует, что анализ должен проводиться в рамках пары «Центральная Азия – Афганистан». Однако, на наш взгляд, все-таки более продуктивным будет использовать иную конструкцию «Центральная Азия/постсоветское пространство versus Афганистан», которая является более динамичной в отличие от более статичной конструкции «ЦА – Афганистан».
 
Включение постсоветского пространства объясняется не только тем, что нахождение ЦА в нем продолжает быть актуальным, как было ранее показано, так и причинами более глубинного, парадигматического уровня. Использование в этой конструкции слова versus (против) основано на том, что на парадигматическом уровне в силу ряда исторических причин Центральная Азия и постсоветское пространство представляют собой единый феномен, отличный от Афганистана. В свою очередь преодоление versus возможно только в случае отрыва ЦА от постсоветского пространства в сторону Афганистана или перехода Афганистана на парадигму, на которой строится сегодняшнее ЦА/постсоветское пространство. Отличие на парадигматическом уровне основано на том, что ЦА/постсоветское пространство является исторически сформировавшимся пространством Модерна, в то время как в Афганистане полноценного утверждения Модерна так пока и не произошло, что хорошо видно при сравнительном анализе.
 
До XIX века Центральная Азия, по крайней мере, междуречье Амударьи и Сырдарьи, и Афганистан представляли собой единое культурное, языковое, религиозное, политическое и экономическое пространство. Достаточно вспомнить, что такие важные для центральноазиатской культуры и истории личности, как представители рода визирей Бармакидов и рода правителей Саманидов, ученый Бируни, поэты Алишер Навои, Бобрахим Маршраб и Джалалиддин Руми (Балхи), каллиграф Камолиддин Бехзод, правитель и поэт Мухаммад Бабур и многие другие были напрямую связаны с территорией нынешнего Афганистана.
 
Однако, все изменило новое время, которое охарактеризовалось экспансией Российской империи и наследовавшей ей большевиков с севера и Британской империи с юга-востока, со стороны Индии. Экспансия Российской империи и большевиков растянулась почти на два века – с первой половины XVIII века, когда в 1731-1732 гг. был установлен первый протекторат над казахами Младшего и Среднего жуза, до ликвидации большевиками Хивинского ханства и Бухарского эмирата в 1920 году. В свою очередь Британская империя с 1838 по 1880гг. пыталась в ходе двух войн захватить территорию Афганистана, но ей этого не удалось сделать. Максимальное ее достижение – это установление британского протектората над Афганистаном по условиям Гандамакского договора.
 
Российскую/большевистскую и британскую экспансии в Центральную Азию и Афганистан можно охарактеризовать как вторжение парадигмы Модерна в пространство Традиционализма. Однако, если в случае с Центральной Азией речь идет о полном вхождении в российскую зону Модерна, то Афганистан в значительной степени избежал этого, оставаясь островком Традиционализма. Это привело к разрыву единого пространства, который географически был зафиксирован границей, проходившей по Бадахшану, течению Амударьи, бассейну рек Мургаб и Герируд (Теджен). Разрыв также означал, что Центральной Азия и Афганистан стали идти разными историческими путями.
 
Центральная Азия, попав в пространство Российской империи и особенно Советского Союза, стала объектом масштабного культурного эксперимента, который заключался в быстрой и радикальной трансформации искусственными методами всей системы жизнедеятельности по канонам коммунистической версии парадигмы Модерна. Большевиками внедрялся новый тип пролетарского мировоззрения, религия, как мировоззренческий конструкт, была выведена из жизни значительной части местных жителей, оставив за собой лишь ритуальные функции, была проведена индустриализация и ускорена урбанизация, создан новый тип сельского хозяйства. Большевики провели новое административное деление региона, создав советские социалистические республики, появился новый тип национальной интеллигенции. За годы существования Центральной Азии в составе Советского Союза произошел не только резкий рост численности населения, но и изменился его этнический состав – в ЦА прибыло несколько миллионов человек из других регионов страны, что сделало русский язык не только языком официального делопроизводства и образования, но также языком межнационального общения. Русский язык сыграл большую роль также в культурной интеграции центральноазиатских пространств, и сохраняет свою интеграционную роль до сих пор, поскольку полное взаимное понимание даже между носителями различных местных тюркских языков довольно затруднено.
 
Южнее Амударьи шли совершенно другие процессы. В 1919 году Афганистан по результатам Третьей англо-афганской войны получает независимость, но при этом остается традиционалистским обществом – эмиратом во главе с эмиром Амунуллой-ханом. Находясь под влиянием идей младоафганцев и видя успехи Запада и индустриальное восхождение Советского Союза, он начинает собственную программу модернизации и земельную реформу, т.е. глава традиционалистского общества сам инициирует смену парадигмы существования. Исторической аналогией здесь может служить русский царь Петр I. Однако, если Петр I смог силовым путем подавить оппозицию со стороны традиционной элиты в лице боярства и духовенства, то афганскому эмиру сделать этого не удалось. В результате серии восстаний, которые привели к свержению Амануллы-хана в 1929 году, первая модернизация потерпела крах.
 
Вторая попытка модернизации Афганистана охватывает длительный период и ее можно разделить на три этапа. Первый связан с личностью короля Захир-шаха, правившего с 1933 по 1973гг., второй – со свергнувшим его первым президентом Афганистана Мухаммадом Даудом (1973-1978) и третий – со свергнувшей уже Дауда Народно-демократической партией Афганистана (НДПА). Нельзя сказать, что это был спокойный период, поскольку реформы сталкивались с перманентной оппозицией со стороны радикального духовенства и консервативных пуштунских племен, тем не менее, в городах Афганистана наблюдалось увеличение числа сторонников модернизации. Эпоху короля Захир-шаха афганцы вообще называют «золотым веком» Афганистана.
 
Радикально изменил соотношение сил в противостоянии сторонников модернизации и ее противников ввод советских войск в поддержку режима НДПА в 1979 году. Противники модернизации под лозунгами народно-освободительной и религиозной войны начали партизанские действия против Кабула и советского ограниченного контингента. Этот непримиримый раскол способствовал превращению Афганистана в ожесточенную арену столкновения времен Холодной войны между СССР и США, а также активному вмешательству ряда ведущих стран Персидского залива и Пакистана с целью помощи единоверцам, что послужило одной из причин появления такого глобального явления как воинствующий исламизм/джихадизм. Войну не остановил даже вывод советских войск в 1989 году и переименование НДПА в партию «Ватан», которая отказалась от доктрины марксизма-ленинизма.
 
Таким образом, к моменту распада Советского Союза в 1991 году Центральная Азия и Афганистан подошли в разном состоянии. Регионы севернее Амударьи представляли собой территории с развитой промышленностью, сельским хозяйством, системой образования, науки и культуры, высоким уровнем грамотности населения и низкой религиозностью, особенно в городах. Это были общества, построенные на парадигме Модерна в ее социалистической версии. Вместе с тем, в них наблюдались кризисные явления в области экономики в результате эпохи застоя и неудачных реформ Михаила Горбачева, а также отмечались тенденции роста националистических и религиозных настроений. В Афганистане в это время полыхает гражданская война, в которой ни режим президента Мухаммада Наджибуллы, ни альянс группы моджахедов не могут одержать решительной победы.
 
1991 год можно считать своеобразным водоразделом, после которого следует период в десять лет до 2001 года. В Центральной Азии это время можно назвать как период борьбы за сохранение в парадигме Модерна. Наиболее острая борьба происходила в области экономики и идеологии. Странам необходимо было найти новые модели экономического развития, которые бы позволили преодолеть кризис, связанный с распадом советских хозяйственных связей.
 
Казахстан пошел по пути либерализации с опорой на свои значительные нефтяные ресурсы. Узбекистан при Исламе Каримове сумел сохранить значительную часть своего промышленного и сельскохозяйственного потенциала, и создать прослойку мелкого и среднего бизнеса, а также фермерства. Туркменистан сделал ставку на своей газовый сектор. Кыргызстану удалось выжить через ставку на сельское хозяйство, добывающий сектор, мелкий бизнес и реэкспорт китайской продукции. Наиболее неудачно с экономической точки зрения сложилась в этот период судьба Таджикистана, который понес наибольший экономический урон в результате гражданской войны. Совместными усилиями, в первую очередь России, Узбекистана, Ирана и ООН удалось завершить гражданскую войну в Таджикистане, что позволило вернуть страну на путь мирного развития. В целом, в период 1991-2001 гг. странам Центральной Азии удалось где-то больше, где-то меньше сохранить свое развитие в рамках парадигмы Модерна. Это дало им возможность наладить стабильное существование и продолжить развитие экономик и обществ в последующие два десятилетия.
 
В Афганистане же происходили катастрофические процессы. Режим Наджибуллы, лишившись российской военно-технической и финансовой поддержки, пал в 1992 году. Взятие Кабула моджахедами, последующее установление исламского типа правления и развернувшаяся гражданская война в стане противников НДПА ознаменовали собой завершение второй попытки модернизации, что нанесло огромный ущерб Афганистану. Фактически, были зарыты в песок большие финансовые средства, которые были в прошлые десятилетия инвестированы, как различными афганскими властями, так и Советским Союзом, построившим более 140 различных объектов, включая большое количество промышленных предприятий. Из страны эмигрировало множество квалифицированных кадров. Приход к власти моджахедов стал прелюдией к последующему приходу к власти еще более радикально настроенного в отношении ценностей Модерна силы – движения «Талибан», при котором установился жесткий средневековый режим, построенный на радикальной версии Ислама.
 
Учитывая все это, к 2001 году в регионе оформилось явное противостояние двух парадигм – парадигмы Модерна постсоветского пространства, частью которого были страны ЦА, и традиционалистской парадигмы в Афганистане в ее крайне радикальной версии. Естественно, что ни о каком включении талибского Афганистана в пространство ЦА тогда говорить было абсолютно невозможно. Однако, после вхождения США в эту страну и свержение власти Талибана окно возможностей для афганцев вновь открылось. Американцы поставили перед собой масштабную цель – построить демократическое государство в Афганистане и восстановить его экономику, что можно считать попыткой третьей модернизации этой страны. Она укладывается в период с 2001 по сегодняшний день.
 
В лице США и их партнеров Афганистан получил потенциальный источник огромных инвестиций, современных технологий и знаний. Дело оставалось за тем, чтобы их привлечь и правильно использовать. Можно сказать, что за годы пребывания под американским зонтиком Афганистан действительно смог заложить определенные основы для развития своей экономики и общества. Стабильно рос внутренний валовой продукт, стало развиваться сельское хозяйство, оживляться торговля и экспорт, открываться университеты, образовательные и исследовательские центры, в городах выросло новое поколение людей, знакомых с современными технологиями, стали возвращаться специалисты. К природным богатствам Афганистана стали проявлять интерес зарубежные компании. Китайская компания «China Metallurgical Group Corp» выиграла право на разработку одного из самых больших в мире месторождений меди «Айнак» в 2007 году. Тендер на разработку трех участков крупного месторождения высококачественной железной руды выиграл консорциум из семи индийский компаний во главе с госкорпорацией «State Authority of India Ltd». Разработка четвертого участка досталась канадской «Kilo Goldmines».
 
В этот же период стал отмечаться стабильный рост торговых связей Афганистана со странами Центральной Азии. Афганский рынок превратился в привлекательное экспортное направление. Из-за нехватки практически любых товаров в виду отсутствия или слабого местного производства, афганский импорт рос быстрыми темпами, достигнув пика в 2012 году почти 9 млрд. долларов при экспорте всего в 414 млн. долл. (отрицательный баланс более 8,5 млрд. долл.). По итогам 2017 года импорт несколько снизился до 7,8 млрд. при росте экспорта до 832 млн. долл. (отрицательный баланс почти 7 млрд.).  Неудивительно, что Узбекистан, Туркменистан и Казахстан стали извлекать большие прибыли из торговли с Афганистаном.
 
Однако, начиная с 2005 года, южнее Амударьи вновь стали проявляться те же самые проблемы, которые не позволили реализоваться двум предыдущим попыткам модернизации, главной из которых было противодействие модернизации со стороны радикальных традиционалистских кругов в лице возрождавшегося движения Талибан и близких к ним по воззрениям исламистских группировок. Противодействие постепенно возрастало, пока не завело ситуацию в Афганистане в нынешний тупик.
 
Несмотря на сопротивление афганской армии и помощь ей со стороны США, талибы сумели установить где-то прямой, а где-то частичный контроль практически над 60% территории страны. В зоны перманентных боевых действий превратились многие регионы на севере Афганистана, а Кабул и крупные города стали ареной т.н. «городского терроризма». Более того, некоторые регионы Афганистана стали превращаться в точки базирования т.н. «Исламского государства», которое заявило о своих претензиях на лидерство, вступив в одновременное столкновение с афганскими силовыми структурами и Талибан. Все это еще больше осложнило и запутало ситуацию в стране и парализовало реализацию многих проектов, включая Айнак и Хаджигак.
 
На военные проблемы наслоилась и проблема несоответствия афганской правящей элиты тем сложнейшим задачам модернизации, которые перед ней стоят. Нельзя отрицать того, что в элите представлено много патриотов и профессионалов, однако, ее значительные сегменты отравлены коррупцией. Причем это довольно специфическая коррупция, которая вырастает из традиционных родовых, клановых и племенных связей, вследствие чего ее очень сложно искоренить. Она во многом напоминает по своей природе тот живучий тип коррупции, который существует в северокавказских республиках России и которую Москве никак не удается искоренить. Известный американский эксперт, директор исследований Ближнего Востока, Center for the National Interest, Джил Барндоллар назвал сложившийся в Афганистане коррупционный феномен «клептократической исламской республикой». Афганский эксперт Хамид Арджуманд именно в коррупции видит слабость афганского политического класса, который из-за расхищения внутренних ресурсов и поступающей внешней помощи не смог заложить базу под экономическое, политическое и общественное возрождение Афганистана, благодаря которой смогло бы оформиться национальное независимое и самодостаточное государство.
 
Разрушающее воздействие на Афганистан оказывает индустрия наркотиков. Страна превратилась в крупнейшую в мире фабрику по производству героина с самыми масштабными площадями, занятыми под посевы опиумного мака. В наркотической индустрии заняты сотни тысяч афганцев и доходы от нее сформировали криминальный сегмент в афганской теневой экономике, ставшей одним из источников коррупции.
 
Ситуация сегодня настолько тяжела, что речь фактически идет о судьбе третьей афганской модернизации. США, Россия, Китай и Узбекистан пытаются спасти ее результаты через инициирование переговорного процесса с Талибан в рамках различных форматов. Однако, движение, хотя и идет на контакты, продолжает упорно придерживаться двух своих генеральных линий – полный вывод иностранных войск с территории страны и отказ от прямых переговоров с правительством Ашрафа Гани, которое оно считает несамостоятельной силой. Вместо этого, талибы предпочитают говорить с представителями афганских политических партий и бывшими политиками, находящимися в оппозиции к Ашрафу Гани, что показала прошедшая в Москве начале февраля 2019 года встреча по инициативе афганской диаспоры. На ней со стороны Талибан участвовали представители политического офиса движения в Дохе (Катар), три бывших влиятельных функционера Талибан из Кабула и такие авторитетные в Афганистане фигуры как Хамид Карзай, Мохаммад Юнус Кануни и Хаджи Мохаммад Мохакик.
 
Между тем, многие афганские политики и эксперты считают, что оппозиционным политическим силам и партиям Афганистана необходимо с осторожностью подходить к переговорам и заключению каких-либо соглашений с талибами в обход правительства,  поскольку они могут использоваться против официального Кабула. Ими высказывается предположение, что это может быть обходным маневром, который призван превратить Талибан в ключевую силу, способной диктовать свою волю всему политическому классу страны в целях восстановления жесткого исламистского режима.
 
Принимая во внимание вышеуказанные проблемы, Афганистан в его нынешнем состоянии вряд ли можно будет полноценно включить в пространство Центральной Азии, как предполагает идея Фредерика Старра. Наоборот, приграничные государства региона в последнее время предпринимают активные меры для укрепления своих границ и обороноспособности, чему в немалой степени способствует и сложная ситуация южнее Амударьи. Так, Таджикистан построил на уязвимом бадахшанском участке границы 22 новых КПП для предотвращения контрабанды оружия и наркотиков. В Узбекистане в ноябре 2018 года впервые в истории прошла масштабная пятидневная проверка боеготовности военнослужащих и способности министерства обороны в установленные сроки привести войска в высшую степень боевой готовности.
 
В то же время, нынешние сложности все же не исключают, хотя пока и в теории,  возможности реализации идеи Старра о полноценном включении Афганистана в пространство ЦА в будущем, но для этого, конечно, необходимо будет создание Кабулом ряда базовых условий. В первую очередь, это установление полного мира в Афганистане и устранение присутствия всех террористических группировок на территории страны. Также необходима будет полная декриминализация экономики за счет уничтожения индустрии производства наркотиков.
 
Важным условием должен стать переход Афганистана на устойчивую траекторию внедрения Модерна, что станет общей парадигматической основой для выстраивания полноценных интеграционных отношений со странами ЦА и приведет к образованию сплошной модернистской полосы от постсоветского пространства до Южной Азии. Внедрение ценностей Модерна – это самая сложная часть, поскольку она потребует серьезных изменений в позиции Талибан, который хочет строить общество и экономику исключительно на основе Шариата, что в свою очередь будет делать Афганистан частью схожих ближневосточных пространств, концентрирующихся вокруг Саудовской Аравии или Ирана, а также консервировать родоплеменные отношения в стране.
 
И, наконец, Афганистану придется решить с Пакистаном проблему «линии Дюранда» – пограничных территорий протяженностью в 2640 км, которая не признавалась ни одним из афганских правительств, и которая отравляет афгано-пакистанские отношения с самого возникновения Пакистана в 1947 году. Исламабад опасается, что со стороны Афганистана и Индии на этих населенных пуштунами пакистанских территориях могут провоцироваться сепаратистские настроения. Поэтому, чтобы снять опасения Пакистана и наконец-то закрыть проблему безопасных гаваней для исламистов и повстанцев в плохо контролируемых приграничных районах, афганской и пакистанской политической элите придется находить какие-то взаимоприемлемые варианты ее решения. Без этого, говорить о стабилизации Афганистана и исключении возможности очередных военных потрясений для страны будет сложно.
 
"CAA Network"
Рустам Махмудов 
27.02.19

facebook    Twitter    Twitter    Twitter
Другие материалы раздела:
Комментарии
продажа авто в кыргызстане


Публикации Авторов:

14.06.2019
"Stanradar"
Какие подарки получил Кыргызстан накануне саммита ШОС

13.06.2019
"Fergahana.News"
В Ташкенте при поддержке США начался форум CAMCA об освоении Центральной Азии

13.06.2019
"CA News"
Племена Центральной Азии использовали марихуану во время ритуалов около 2500 лет назад

11.06.2019
Y.Roks (NG)
Второму президенту Казахстана досталось не такое уж и сказочное наследство

10.06.2019
"CAmonitor.kz"
Высокий износ энергетических мощностей сохраняется в Казахстане

09.06.2019
"Kapital.kz"
UPD: Задержаны 500 человек в Нур-Султане и Алматы

07.06.2019
V.Prohvatilov, Zk.kz
США усиливают давление на Казахстан через подконтрольные НПО и СМИ

04.06.2019
S.Voronov, NG
Казахстан: выбор есть!

03.06.2019
"Kazakhstan2.0"
Назарбаева vs Кулибаев: война за активы

31.05.2019
V.Panfilova, NG
Беглый президент мобилизует кыргызских трудовых мигрантов

29.05.2019
"Nezavisimaya gazeta"
В ЕАЭС из Назарбаева надеются "выжать" еще много положительного

26.05.2019
A.Hodasevich, NG
Белоруссия и Казахстан договорились по поставкам нефти

22.05.2019
Sh.Abdulhasanov (Polit - Asia)
Трудовая миграция − панацея для Центральной Азии

22.05.2019
V.Panfilova, NG
Евросоюз изменит подход к странам ЦA

Все материалы раздела

Самые комментируемые

Комментариев еще нет За послед. 7 дней