Узбекистан: как государству найти «золотую середину» в сфере религии?
пятница, 11 января 2019 г. 13:25:32
«Узбекское общество находится на историческом, «модернизируйся или исчезни» этапе своего развития. Этот этап требует значительных изменений в нынешней модели развития Узбекистана и лежащих в ее в основе идеологических ценностей. Ислам может сыграть как положительную, так и отрицательную роль в этом решающем моменте эволюции узбекского общества», — отмечает в своей статье, написанной специально для CABAR.asia, политолог Сардор Салим.
 
С распадом СССР время безальтернативного существования Центральной Азии в рамках коммунистической доктрины закончилось. Перед Узбекистаном открылись новые пути развития. Особенностью модернизационного процесса в современном Узбекистане является глубокий культурный и идейно-политический раскол общества как по отношению к прежним этапам модернизации (например, к преобразованиям советского периода), так и к основным направлениям дальнейшей эволюции государства и общества. У образованных людей нет консенсуса относительно того общества, в котором они хотели бы жить, которое считают для себя современным. Парадоксальным образом в cтране возродились споры о роли религии в общественном развитии, которые шли в узбекском обществе более века назад. Эти споры являлись отголоском более широких дискуссий, которые шли в мусульманской умме начиная с конца 19 века и которые продолжаются по сей день.
 
Трансформация мусульманских сообществ
 
С конца 19 века процессы урбанизации, введение массового образования, все более ускоряющиеся и расширяющиеся межстрановые и межличностные коммуникации, новые виды общественных институтов и способы массовой политической мобилизации, коренная перестройка экономики и другие проблемы современности (модернити), вместе с колониализмом, начали оказывать воздействие, трансформировать традиционные мусульманские общества. Начались лихорадочные поиски причин отсталости мусульманского мира и способов преодоления этого отставания. В зависимости от предлагаемого решения проблем мусульманского мира, мусульмане делились (и все еще делятся) на четыре категории:
  1. Секуляристы. Это та часть населения, которая считает, что надо во всем подражать Западу, модернизацию понимают как вестернизацию. Очень влиятельная среди элит в начале и в середине 20 века эта идеология (Ататюрк в Турции, Реза Пехлеви в Иране, Баасисткие режимы на Ближнем Востоке, нынешние постсоветские элиты в Центральной Азии и т. д.) со временем потеряла свою привлекательность, но все еще остается ключевым и влиятельным идейным течением.
  2. Религиозные модернисты. Та часть мусульман, которые считают, что модернизация должна быть связана с традицией мусульманского общества, его уникальной социальной памятью, культурным наследием, религиозными убеждениями, что можно и нужно критически пересматривать это наследие, традиции и убеждения в соответствии с требованиями времени, но не в ущерб основополагающим нормам ислама.
  3. Традиционалисты /консерваторы. Это те, кто считает, что никакой критической рефлексии в сфере религии не требуется, так как основатели богословско-правовых школ в исламе все предусмотрели. Модернизация понимается «узко», как только технологическое или экономическое перевооружение.
  4. Фундаменталисты/радикалы. Такие маргинальные группы как «Аль-Каида», ИГИЛ, «Исламское движение Узбекистана», которые считают что Модернити является формой западного доминирования и единственное решение всех проблем мусульманского мира лежит в возвращении к «чистому» исламу.
Эта классификация очень условная, в реальной жизни границы между этими группами меняются и прозрачны. Можно сказать, что вся политическая история 20 и начала 21 века в исламском мире (и в частности, в Узбекистане) была историей борьбы между этими группами за умы населения. Религиозно модернистский, традиционалистский и радикальный дискурсы в той или иной мере возродились и в современном Узбекистане. Тут Узбекистан не одинок. Ислам стал принимать форму политического учения, помогающего огромной общности людей на пространстве от Боснии и Марокко до Малайзии и Индонезии выживать в условиях модернизации. Как пишет Адиб Халид, «ислам вовсе не простой набор раз и навсегда данных правил и представлений. Скорее, наоборот — в нем скрываются бесконечные возможности для развития, продолжающегося пока мусульмане живо интересуются вопросами своей религии и спорят о ней».
 
Политика «воинствующего» секуляризма
 
Отличительной чертой нынешней политической элиты Узбекистана, воспитанной в советской парадигме развития (в основе которого лежит «воинствующий» секуляризм французского толка), является вера в неизбежность модернизации, однолинейном характере её течения. Отсюда вытекают упрощенные представления о прямой связи секуляризации общества с процессами модернизации и что модернизация неизбежно приводит к уменьшению влияния религии и в обществе, и в умах людей. Узбекская секулярная элита, которая определяет госполитику, религию рассматривает как угрозу (отсюда «секюритизация ислама»), как досадную помеху в деле «просвещения» народа, или же в лучшем случае, как культурный артефакт. Соответственно, вся государственная политика в сфере религии строится именно на этих предположениях. Наиболее выпукло этот подход проявился во время правления Ислама Каримова, самого яркого представителя секулярной элиты.
 
В государственной религиозной политике принципиально ничего не изменилось и после прихода к власти нынешнего президента Шавката Мирзиёева. Постфактум выясняется, что кратковременная «оттепель» с осени 2016 года по лето 2018 года в религиозной сфере была всего лишь тактическим шагом, основополагающий вектор не изменился. Уже с августа 2018 года наблюдается резкий откат и ужесточение подходов в религиозной политике. В августе был принят закон о школьной форме, где прямо указано о запрете религиозной одежды (хиджабов). Хотя законодательного запрета нет, женщинам и девушкам не разрешается носить религиозную одежду в общественных местах, особенно в университетах. Известны случаи, когда девушки в хиджабах исключались из учебы даже в Международном Исламском Университете, не говоря уже о других светских учебных заведениях.
 
Также в августе были задержаны «за неподчинение законным требованиям органов власти» несколько блоггеров, которые откровенно писали на религиозную тематику. С ними были проведены «профилактические» беседы, и после краткого административного ареста они были освобождены. Причем это освобождение странным образом совпало с рабочим визитом в Узбекистан спецпосланника по религиозной свободе Государственного департамента США Сэма Браунбэка.
 
В сентябре 2018 года имам мечети «Омина» Фазлиддин Шахобиддин обратился с призывом к президенту как гаранту Конституции РУз принять меры против усилившегося гонения на религиозную атрибутику (хиджаб, борода) и обеспечить свободу вероисповедания. В результате, он был выгнан с работы, в Управлении мусульман Узбекистана (УМУ) была созвана экстренная встреча имамов, которые осудили выступление Фазлиддина как «порочащее проводимые в республике позитивные реформы в сфере религии».
 

 
Бывший имам мечети в Ташкенте, Фазлиддин Шахобиддин (Парпиев) заявил, что был вынужден покинуть страну после получения предупреждения о запрете на публикацию в социальных сетях «политических постов». Фото: sng.today
 
Всё так же продолжается практика «профилактических бесед» с религиозными интеллектуалами. Соревнования чтецов Корана были свернуты. Некоторых участников тех мероприятий якобы допрашивали на предмет подпольного обучения Корану. Также были свернуты и ТВ программы религиозной тематики. Призыв к молитве (азан) через громкоговорители, которое вошло в практику в первый год президентства Шавката Мирзиёева, также было прекращено. Всё также существует запрет на прозелитизм и любую другую миссионерскую деятельность. Подростков всё так же не пускают в мечети. В начале летних каникул 2018 года родители многих школ давали подписку о том, что обязуются «не допускать детей  в мечети, злачные места и опасные для здоровья места, такие как водоемы» и т.д.  С октября 2018 года не только хадж, но и умра (малый хадж) берется под контроль государства. Мусульманам Узбекистана теперь запрещено ездить в Саудовскую Аравию для совершения умры через частные туристические фирмы. В Комитете по делам религий при Кабинете Министров Узбекистана заявили, что такое решение было принято по причине того, что комитет может организовать туры в умру лучше и эффективнее, чем частные турфирмы.
 
В то же время политическая элита продолжает использовать исламскую риторику. Публичные осуждения “западной” поп-культуры, роскошных свадеб, мини-юбок девушек, вплоть до лишения лицензии на концертную деятельность некоторых артисток за откровенный вид и поведение на сцене и т.п. препарируются ссылками на национальные традиции и исламские ценности, однако, такие меры либо не работают, либо их эффективность очень низка.
 
Все эти порой противоречивые тенденции показывают, что концептуальный вопрос о способе разрешения дихотомии «секуляризм versus реисламизация» остается открытым.
 
Выступая перед участниками съезда имамов в Ташкенте 15 июня 2017 года, Мирзиёев подчеркивал необходимость более гибкой политики в сфере религии. Но как показывают недавние события, у секулярной элиты отсутствует понимание о правильном соотношении светскости и религиозности.
 
Пост-коммунистическая секулярная элита предлагает обществу в добровольно-принудительном порядке модель вестернизации в виде “догоняющего капитализма” и “воинствующего” секуляризма, в то время как в узбекском обществе полных ходом идет религиозный ренессанс.
 
Например, все больше и больше людей нуждаются и посещают мечети в часы молитвы. Празднование Ураза-байрам и Курбан-байрам в Узбекистане становится все более и более масштабным и демонстративным. Проводником этого ренессанса является интеллектуальная элита, которая все более исламизируется.
 
Если понимать модернизацию как переход от традиционного общества к современному, то не каждая нация, начавшая этот сложнейший путь, смогла достигнуть желаемого результата. Как утверждает Рональд Инглехардт, чтобы модернизация увенчалась успехом, нужно не только желание и усилие власти, но и наличие ряда предпосылок, лежащих в сфере не столько экономики или государственной власти, сколько культуры. Культура, не содержащая в себе этих предпосылок, мало пригодна для модернизации.
 
Его выводы подтверждает Сергей Абашин, которые на примере узбекского кишлака в Ферганской долине проследил историю преобразований в Средней Азии с конца XIX века и до распада Советского Союза. Если суммировать модернизацию советского периода, пишет Сергей Абашин, то проводимые советской властью реформы, которые должны были нивелировать различия, не достигали своей цели — среднеазиатские республики по-прежнему оставались другим, особым миром внутри одного государства.
 
Любая модель модернизации (в том числе, и секуляризации) оказывается деформированной и нежизнеспособной при пересадке на неподготовленную, а тем более — неблагоприятную для этого почву.
 
Тот факт, что при советской власти узбекское общество не стало полностью секулярным (рациональным и так далее), еще не говорит о том, что оно вообще никак не менялось или что эти изменения не были радикальными. Неудачи с экспериментами социализма показали, что любая модель модернизации (в том числе, и секуляризации) оказывается деформированной и нежизнеспособной при пересадке на неподготовленную, а тем более — неблагоприятную для этого почву.
 
В результате экспериментов сперва с социализмом, а теперь с вестернизацией, в Узбекистане сложилась ситуация, которую можно назвать «ложной модернизацией». Под «ложной модернизацией» исследователь Петр Штомпка подразумевает несогласованное, дисгармоничное, внутренне противоречивое сочетание трех элементов: 1) современных черт в отдельных областях общественной жизни; 2) традиционных, домодернистских характеристик во многих других областях и 3) всего того, что облачали в одежды, призванные имитировать современную западную действительность.
 
Для того, чтобы модернизация в Узбекистане из «ложного» превратилась в реальную, необходимо выявить и задействовать внутренние импульсы развития. Модернизация предполагает запуск комплексного социокультурного процесса. «Культурой», под которой понимается вся сеть формальных и неформальных институтов, ответственных за производство, разрушение, трансляцию и распространение ценностей, традиционно занимаются интеллектуалы.
 
В Узбекистане пока что в скрытой, неявной форме идет конкуренция между представителями двух различных элит – светско-политической и социальной, представителями которой, как правило, выступают религиозно настроенные интеллектуалы. Их взгляды на социально-экономическое развитие не очень совпадают и от результата этого противостояния зависит во многом вектор дальнейшего развития узбекского общества.  Интеллектуалы сами по себе не могут повернуть ход процесса модернизации, но в те или иные критические моменты они способны существенно на него повлиять.
 
Заключение и рекомендации
 
Узбекское общество находится на историческом, «модернизируйся или исчезни» этапе своего развития. Этот этап требует значительных изменений в нынешней модели развития Узбекистана и лежащих в ее в основе идеологических ценностей. Ислам может сыграть как положительную, так и отрицательную роль в этом решающем моменте эволюции узбекского общества. В первую очередь это зависит от способности светской элиты признать возвращение религии на сцену и соответственно подстроиться. Во-вторых, от способности реформаторски настроенных представителей мусульманской интеллигенции и активистов выступать в качестве посредников между исламом и модернити и найти способ модернизировать узбекское общество. Вызов, с которым сталкиваются как светские, так и религиозные интеллектуалы, политические деятели заключается в том, что необходимо сформулировать такую версию модернити, которая одновременно будет соответствовать требованиям современной эпохи и узбекской системе ценностей.
 
Рекомендации для светской элиты и государственных деятелей
  1. С приходом к власти нового руководства появилась окно возможности для пересмотра парадигм, регулирующих отношения с мусульманским большинством в пользу моделей, которые направляют узбекскую власть в сторону либерализации и плодотворному сотрудничеству, сохраняя при этом социальную стабильность;
  2. Первым и самым важным условием для достижения социально-культурных, позитивных политических преобразований в будущем является стратегия постепенной политической либерализации и разделения власти, т. е. расширение возможностей для участия в политической жизни страны для всех заинтересованных сторон при условии, что они гарантируют верховенство закона;
  3. В официальной религиозной политике необходимо перейти от конфронтационной позиции последних десятилетий в пользу версии секуляризма, где есть место и религии (от французской модели «воинствующего» секуляризма к англо-саксонской модели либерального секуляризма);
  4. Светская элита должна пересмотреть как формальные нормы (такие как запрет на религиозную атрибутику в общественных местах), так и неформальные антирелигиозные практики, например, таких как недопущение подростков в мечети;
  5. Многие узбекистанцы по-прежнему в неведении относительно недостатков «исламской формы правления», поэтому исключение реформистских и умеренных исламских дискурсов из общественного пространства потенциально может сыграть на руку полулегальным консервативным и подпольным радикальным дискурсам;
  6. Предполагаемая угроза со стороны ненасильственных или либеральных исламских движений должна быть пересмотрена;
  7. Главным приоритетом должно быть качество как религиозного, так и светского образования:
  8. Представители мусульманской интеллигенции, проповедующие реформистский дискурс, должны быть выявлены и назначены на ключевые должности в религиозных учреждениях, а также в Комитете по делам религии и в службе советника по религиозным вопросам при администрации президента.
Хотя в Узбекистане данные рекомендации кажутся невероятными, как показывает опыт Ближнего Востока и Северной Африки, а также большинства других государств с преобладающим мусульманских населением —  это единственные возможные условия для сохранения режима и долгосрочной социальной стабильности.
 
Рекомендации для деятелей, ориентированных на ислам 
  1. Мусульманская интеллигенция должна предложить «образ желаемого будущего» Узбекистана, в котором комфортно бы себя чувствовали как приверженцы секулярного образа жизни, так и представители других религий и культур;
  2. Творчески переосмысленные идеи джадидитского движения начала 20-го века могут послужить основой новой концепции национальной модернизации («исламское модернити»);
  3. Такое видение современности в свою очередь может противостоять влиянию утопических, радикальных, буквалистских и чрезмерно шовинистских интерпретаций ислама;
  4. Мусульманские деятели должны взять на себя обязательство действовать в пределах правовых рамок демократических и плюралистических основ;
  5. Power sharing с секулярной элитой — единственный способ участия в политической жизни и постепенное продвижение к долгосрочным социальным и политическим изменениям, основанным на исламе;
  6. Как и джадиды, мусульманские интеллектуалы и активисты должны формулировать свои обращения на понятном для масс языке.
     
Рекомендации для международных участников
  • Поскольку время (и демография) в Узбекистане находится на стороне социальных и политических движений, основанных на религии, наиболее логичной и эффективной политикой является поддержание диалога с такими движениями и деятелями, если они появятся;
  • Появление политизированного ислама в не радикализированной форме должно также фигурировать в любой стратегии политики, направленной на долгосрочную стабильность в Узбекистане.
     
Сейчас Узбекистан сталкивается с концом «секулярной политики» и, вероятно, находится на пороге «мусульманской политики». Неспособность секулярной элиты полностью понять смысл подобных изменений, несомненно, только увеличит внутреннюю напряженность и приведет к вероятному развалу государства. Кроме того, угрозу дестабилизации несет и наблюдаемая сейчас неспособность мусульманской интеллигенции предложить «образ желаемого будущего» Узбекистана, в котором комфортно бы себя чувствовали как приверженцы секулярного образа жизни, так и представители других религий и культур.
 
Для того, чтобы модернизация в Узбекистане из «ложной» превратилась в реальную, необходимо выявить и задействовать внутренние импульсы развития. Правильно понятая религия могла бы существенно облегчить задачи национальной модернизации.
 
"CABAR.asia"
09.01.19

facebook    Twitter    Twitter    Twitter
Другие материалы раздела:
Комментарии
хонда


Публикации Авторов:

22.05.2019
Sh.Abdulhasanov (Polit - Asia)
Трудовая миграция − панацея для Центральной Азии

22.05.2019
V.Panfilova, NG
Евросоюз изменит подход к странам ЦA

16.05.2019
I.Tarasenko, K.Karabekov (Ъ)
Афганскую проблему расширили до Центральной Азии

16.05.2019
V.Panfilova, NG
Выборы президента могут пойти не по сценарию Нур-Султана

06.05.2019
"Ferghana.ru"
На севере Афганистана убили банкира ИГ в Центральной Азии Муфтия Узбека

30.04.2019
V.Panfilova, NG
Из Пекина в Ташкент пойдет восточный экспресс

29.04.2019
"CA News"
Какие соглашения были достигнуты странами Центральной Азии в рамках форума «Один пояс - один путь»

26.04.2019
V.Panfilova, NG
Личность национального компромисса в Казахстане

23.04.2019
"Podrobno.uz"
Узбекистан и Кыргызстан обсуждают совместное использование реки Падшаота. Не обошлось и без правительства США

17.04.2019
V.Panfilova, NG
Москва и Душанбе выведут мигрантов из тени

16.04.2019
V.Panfilova, NG
Токаев получил поддержку Ташкента

12.04.2019
"RBC.ru"
Казахстан ответил на предложение вывести г.Байконур из аренды России

11.04.2019
V.Panfilova, NG
Назарбаев придал ускорение транзиту власти

10.04.2019
"Kun.uz'
Всемирный банк сообщил о рекордном объеме переведенных мигрантами средств

Все материалы раздела

Самые комментируемые

Комментариев еще нет За послед. 7 дней