Иран+5? Выгоды и вызовы центральноазиатской пятерки (часть 2)
четверг, 31 мая 2018 г. 15:58:47
У Ирана новые старые проблемы на горизонте – возможные санкции в связи с новой политикой администрации Белого Дома. В свете усиления анти-иранской риторики США и нового игрока в регионе – Саудовской Аравии, как будут развиваться отношения стран Центральной Азии с Ираном? Свое мнение на этот счет высказывают Игорь Панкратенко, заместитель генерального директора Центра стратегических оценок и прогнозов (Россия) и член Научного совета Института Центральной Азии и Афганистана (Иран, Мешхед), а также Василий Папава, директор Института изучения Ближнего Востока и Кавказа (Грузия).
 
Есть ли интерес у стран Центральной Азии развивать иранское направление?
 
Игорь Панкратенко: К сожалению, нет. Возможно, кто-то с этим утверждением не согласится, в качестве контраргумента приведет некие заявления политиков – но давайте исходить не из деклараций, а из реалий. Товарооборот Тегерана со своим крупнейшим экономическим партнером в Центральной Азии, Казахстаном, в 2017 году составил, по данным Комитета госдоходов МФ РК, 552,6 миллиона долларов. Худший показатель за последние шесть лет. С Таджикистаном – около 80 миллионов (против 292 в 2013-м), с Киргизией – около $15 миллионов. Вроде как хороший показатель с Туркменистаном – около 1 миллиарда долларов. Но нюанс заключается в том, что если исключить газовую составляющую, то итоговая сумма составит около $120 миллионов.
 
Еще раз повторю – товарооборот Тегерана со всеми странами Центральной Азии за последние пару лет сокращался. И происходило это в условиях, когда санкции против Исламской республики Иран если и не были полностью сняты, то существенно ослабли. А вот другая сторона медали – товарооборот 28 государств Евросоюза с Тегераном за два (!) первых месяца нынешнего года составил 3 миллиарда 740 миллионов евро. То есть, за весь 2017-й год Центральная Азия не наторговала  с Ираном столько, сколько Евросоюз – за два месяца.
 
И эта ситуация, на мой взгляд, лучший ответ на ваш вопрос. При Хасане Рухани по целому ряду причин центральноазиатское направление – всегда бывшее для Тегерана в силу целого комплекса причин достаточно проблемным – оказалось на периферии внимания иранской дипломатии. Теперь наступило время ответной реакции.
 
Ну и конечно же, серьезную роль здесь играет то, что в качестве экономического партнера Иран для стран региона не представляет серьезного интереса. Да, у Ирана есть что предложить на местные рынки. Но нет ни политической воли, ни серьезного ресурса для того, чтобы продвигать здесь свою продукцию. Не говоря уже об остальном.
 
Василий Папава: Исторически страны Центральной Азии и Иран имели тесные связи друг с другом, поскольку в этом регионе расположены государства, населенные близкими в этническом плане к иранцам народами, к примеру, Таджикистан. Более того, в Узбекистане также проживают ираноязычные группы. Невзирая на то, что в Центральной Азии живут преимущественно сунниты, Иран проводит «мягкую» внешнюю политику и старается не отдалять от себя народы этого региона.
 
Что касается интереса стран ЦА к Ирану, как вы знаете, страны региона не имеют выхода к открытому морю, а порты Ирана имеют прямой выход в Аравийское море, которые способны принимать крупнотоннажные суда. Вот, например, порт Чахбар представляют собой очень важное значение, поскольку это единственный крупный морской торговый порт, который находится за пределами Персидского залива и имеет прямой выход в Аравийское море.
 
Есть совпадающие интересы у Ирана и стран Центральной Азии в сфере транспорта. Например, Тегеран построил транзитную дорогу Теджен–Серахс–Мешхед, которая обеспечила ЦА доступ к портам Персидского залива, к рынкам Ближнего Востока, Южной и Юго-Восточной Азии. Второй важный проект – железная дорога Казахстан – Туркменистан – Иран, которая открыла путь странам ЦА в порты Персидского залива.
 
Иран интересен для ЦА в вопросах строительства ГЭС, трубопроводов, а также в прокладке линии электропередач. С Таджикистаном по этим вопросам идет сотрудничество. Вот, например, особое значение для Туркменистана имеет сотрудничество с Ираном в газовой сфере. В 1997 году был построен газопровод «Корпедже–Курткуи», а в 2010 году был введен в эксплуатацию  газопровод «Довлетабад–Серахс–Хангеран».
 
Не получили развития и отношения Ирана с Кыргызстаном, где активно и успешно действуют другие игроки, прежде всего – Россия и Китай. Что касается ирано-казахских отношений, в годы независимости крупнейшим торговым партнером Ирана в регионе являлся Казахстан, который поставлял нефть на своповой основе. Не возымели эффекта отношения Ирана с Кыргызстаном, где активно и успешно функционируют другие игроки –  Россия и Китай.
 
Государства Центральной Азии стремятся взаимодействовать с соседями и иностранными державами в регионе и в мире. Но для привлечения больших инвестиций необходимы принятие комплексных мер, таких как внесение поправок в закон, либерализирующий бизнес-климат, разработка долгосрочных планов по поощрению иностранных инвестиций и т.д.
 
Сегодня основным препятствием на пути к сближению в регионе является наличие внутренних барьеров в странах Центральной Азии. Занимая важное геополитическое положение в регионе, Иран располагает большими возможностями (энергоресурсы, транспортные коммуникации и т.д.) по доставке природных ресурсов на мировой рынок, а также в развитии более тесных связей с государствами ЦА, основанных на общих культурных и языковых связях. Желание Ирана достичь более высоких экономических и культурных связей с регионом традиционно блокируется двумя факторами. Во-первых, каждое государство ЦА формирует свою внешнюю и региональную политику. Это довольно часто идет вразрез с национальными интересами других государств, что создает преграды на пути к региональной интеграции. Во-вторых, стратегия США по сдерживанию Ирана (жесткие экономические санкции). Несмотря на потенциал Ирана и стран ЦА – существующие данные свидетельствуют о низких показателях товарооборота между ними.
 
Какие новые проекты развивает Иран со странами Центральной Азии после снятии санкций с Ирана?
 
Иран интересен для ЦА в вопросах строительства ГЭС, трубопроводов, а также в прокладке линии электропередач
 
Василий Папава: Иран считал, что с окончанием режима санкций может стать транзитным государством по транспортировке энергоресурсов через свою территорию. Однако маловероятно, что Иран сможет воспользоваться этой возможностью в полной мере. Отношения Ирана с Западом, и особенно с США остаются довольно прохладными, а временами весьма напряженными. Администрация президента Д. Трампа вышла из ядерного соглашения и собирается вновь ввести режим санкций, что делает долгосрочные договоры о транзите газа с Ираном рискованными.
 
Но, несмотря на это, есть, конечно, и определенный успех в отношениях Ирана со странами ЦА. Например, касаясь ирано-казахстанских отношений, Астана инвестировала в добычу золота в Иране, а Иран инвестирует в горнодобывающую промышленность Казахстана. Страны успешно реализуют проекты в сферах сельского хозяйства, туризма, здравоохранения. Кстати, в иранском городе Бендер-Аббас ожидается открытие консульства Казахстана, что еще больше скрепит торговые узы между обеими странами. В конце 2017 года стороны подписали важные документы в сфере транспорта.  Транзитные грузоперевозки начали осуществляться в иранские через железную дорогу «Казахстан-Туркменистан-Иран» и порт Актау в Каспийском море.
 
На примере ирано-туркменских отношений могу сказать, что крупных проектов между странами после снятия санкций с Ирана реализованы не были. Недавно введенный в эксплуатацию новый Туркменбашинский международный порт  позволит в перспективе  наращивать сообщение с иранскими портами Энзели и Нека и через порт Бендер-Аббас в Персидском заливе.
 
После прихода к власти Шавката Мирзиеева определенное продвижение наблюдается в отношениях Ирана и Узбекистана. Например, в рамках состоявшегося в октябре 2017 года визита делегации Узбекистана в Иран и по итогам бизнес-форума, предприниматели подписали соглашения на поставку сельскохозяйственной и текстильной продукции на сумму 25,5 миллиона долларов. Более того, Иран проводит строительство первой железной дороги в Герат (Афганистан). В этих условиях в  Узбекистане рассматривают проект соединения своей транспортной сети с иранской сетью через территорию Афганистана. Наиболее удобным выглядит следующий маршрут: Термез (Узбекистан)- Мазари-Шариф – Герат (Афганистан).
 
Кстати, не все гладко идет в направлении строительства железной дороги «Китай-Кыргызстан-Таджикистан-Афганистан-Иран». Таджикская сторона заявила, что Тегеран обещал выделить 1 миллион долларов на данный проект, однако так и не сделал этого. Причем, данная идея исходила от самого Ирана.
 
После снятий санкций с Ирана у Тегерана со странами ЦА не были реализованы серьезные и крупные проекты, – все дело в том, что Иран большое внимание уделяет на поддержание своего геополитического влияния в тех странах Ближнего Востока, где живут в основном шииты.
 
Игорь Панкратенко: Когда в августе прошлого года мы с вами беседовали на эту тему, то говорили в числе прочего и о том, что каких-либо стратегических программ для региона, своего рода «центральноазиатского проекта» – у Ирана не существует.
 
Скажу больше. В последние два года администрация Рухани и ее так называемое «экспертное сопровождение» с упорством, достойным лучшего применения, отказывалось рассматривать вопросы сопряжения своего экономического присутствия в Центральной Азии с китайскими проектами в рамках той же инициативы «Пояс и Путь». С центральноазиатскими инициативами Анкары, хотя там было окно возможностей.
 
В итоге новых проектов не появилось, более того – утрачиваются и прежние позиции. И речь здесь не об отношениях с Таджикистаном и Туркменистаном, там своя специфика, густо замешанная на политике, а об экономических отношениях с Астаной и Ташкентом.
 
Да, действительно, в 2016 – 2017 годах у Ирана просто отсутствовали серьезные ресурсы, которые можно было бы «бросить» на центральноазиатское направление для того, чтобы проводить там самостоятельную политику и запускать значимые экономические проекты. Но современный мир давно уже использует такой инструмент, как долевое участие. Пусть ты и не главный, но свое место и, значит, право голоса, в той или иной инициативе у тебя есть. Но, к сожалению, администрация Рухани здесь в очередной раз выбрала свой «особый» путь.
 
Какие проекции на будущее у отношений Ирана со странами Центральной Азии?
 
За весь 2017-й год Центральная Азия не наторговала  с Ираном столько, сколько Евросоюз – за два месяца.
 
Игорь Панкратенко: Помилуйте, какие могут быть проекции после того, как Трамп вышел из Соглашения по ядерной программе и Вашингтон, по сути, объявил о начале экономической войны против Тегерана? Думаю, что через год-полтора мы и те скромные цифры товарооборота Ирана с государствами Центральной Азии, которые приводились выше, будем вспоминать с теплотой и восхищением – вот ведь были же времена…
 
Вот излагая 12-ть пунктов ультиматума Ирану, Майк Помпео произнес очень знаковую вещь: «После того, как наши санкции вступит в силу, Тегерану придется бороться за сохранение своей экономики. Иран будет вынужден сделать выбор: либо сохранить свою экономику, либо растратить свои ресурсы на ведение войн за границей. У него не будет возможности делать и то, и другое одновременно». Про «ведение войн» – это, конечно, фигура речи. Но суть понятна – лишить Тегеран возможности вести сколько-нибудь активную внешнюю политику. Причем – везде. И в Центральной Азии – тоже.
 
Соответственно, экономические связи Ирана в регионе Вашингтон будет резать с не меньшим усердием, чем какие-либо другие на Ближнем Востоке, в Европе или где-то еще. И если некоторые государства Евросоюза могут хотя бы позволить себе роскошь словесной перепалки с США по поводу экономического ущерба от прекращения торговли с Ираном – хотя европейские компании уже начали сворачивать там свое присутствие – то в Центральной Азии обойдется без лишних дискуссий. Тем более – не те здесь цифры ущерба, чтобы из-за них серьезно спорить.
 
Иран подписал с Евразийским экономическим союзом соглашение о зоне свободной торговли. Каковы ваши ожидания от отношений Ирана с республиками ЦА в рамках Евразийского экономического союза?
 
Василий Папава: В настоящее время членами ЕАЭС являются 5 государств – РФ, Беларусь, Армения, Казахстан и Кыргызстан. По заявлению министра энергетики РФ А. Новака – Иран мог бы стать шестым полноправным членом в будущем. Сегодняшнее соглашение о свободной торговле между Ираном и ЕАЭС будет действовать как испытание в течение 3-х лет, чтобы определить жизнеспособность долгосрочного членства Ирана в торговом блоке.
 
Для Ирана членство в ЕАЭС представляет собой новую возможность расширить свои экономические горизонты за пределами своих нынешних ближневосточных партнеров. Помимо этого, интеграцией Пакистана в экономический коридор «Север–Юг» может сформироваться два уникальных и взаимодополняющих дорожных коридора – Иран–Пакистан. Транспортный коридор «Север–Юг» является совместной инициативой стран, которые построили и продолжают расширять судоходство и автомобильные дороги между Южной Азией, Северной Евразией и Европой. В частности, Индия стремится представить Транспортный коридор «Север–Юг» в качестве китайско-пакистанского экономического коридора, связывающего Китай с Индийским океаном через большую автомобильную и железнодорожную сеть, западная конечная станция которой является пакистанский порт Гвадар. Посол Пакистана в Азербайджане недавно объявил о том, что его страна заинтересована в установлении связей между существующими маршрутами с транспортным коридором «Север–Юг». Это даст Пакистану возможность связать Китайско-пакистанский экономический коридор с транспортным коридором «Север–Юг», который будет служить долгосрочным стратегическим интересам более широкого региона с точки зрения увязки пакистанского порта Гвадар с портом Чабахар в Оманском заливе.
 
В конечном счете, сильный и перспективный ЕАЭС, ориентированный на Юг, будет способствовать укреплению ирано-пакистанских отношений через усиленные южноазиатские и северные евразийские торговые сети, а также поможет облегчить бесперебойную транспортировку товаров по дороге «Один пояс – Один путь» из Тихого океана на Ближний Восток, Западную Евразию и далее на юг в Африку вдоль морских поясов в Индийском океане.
 
Экономические связи Ирана в регионе Вашингтон будет резать с не меньшим усердием, чем какие-либо другие на Ближнем Востоке, в Европе или где-то еще.
 
Игорь Панкратенко: Откровенно говоря, подписание соглашения о создании временной зоны свободной торговли ЕАЭС с Ираном было для меня одной из самых забавных новостей мая. Поясню: это подписание состоялось именно тогда, когда уже было очевидно, что Трамп намерен полностью пересмотреть условия договора по ядерной программе Ирана. Более того уже проинформировал о готовящихся против Тегерана новых санкциях своих западных партнеров – Лондон, Париж и Берлин. Да и Пекину он дал понять, что настроен на самые решительные шаги в иранском вопросе.
 
Совершенно нетрудно было сложить два и два – если даже Трамп сохранил бы JCPOA, то он все равно бы начал давить на Иран, добиваясь ревизии его основных положений. А способ давления был только один – экономические санкции. Причем – не вообще, а именно «точечные», против компаний и даже конкретных лиц, ведущих дела с Тегераном. Вот почему эта политическая арифметика стала непосильной для тех, кто в ЕАЭС решил подписать соглашение с Ираном о создании временной ЗСТ не раньше и не позже, а именно в такой момент – тайна великая есть.
 
В итоге, соглашение подписано – но работать оно не будет. И не потому, что кто-то так уж стремиться поддержать США, а из-за все той же арифметики
В итоге, соглашение подписано – но работать оно не будет. И не потому, что кто-то так уж стремиться поддержать США, а из-за все той же арифметики. 18 триллионов больше чем 400 миллиардов. Где 18 триллионов – это экономика и рынки США, на которые не попадут те, кто будет торговать с Тегераном. А 400 миллиардов – это экономика Ирана.
 
Конкретный пример – товарооборот Астаны и Тегерана по прошлому году, как уже говорилось выше, составил 552,6 миллиона долларов. Между Астаной и Вашингтоном за 10 месяцев 2017-го – миллиард триста миллионов американских денег. Плюс – новые соглашения между компаниями «Boeing», «GETransportation», «GEDigital», «Chevron», «Эйр Астана», «КТЖ», «СКАТ» и ФНБ «Самрук-Казына». И еще – плюс почти 30 миллиардов долларов американских инвестиций с 2005-го года в энергетическую, транспортно-коммуникационную и горнодобывающую отрасли экономики Казахстана. Вопрос о том, с кем – поставленная перед выбором «или-или» – будет стремиться сохранить отношения Астана в американо-иранской экономической войне, думаю, достаточно риторический.
 
Итак, США вышли из ядерной сделки с Ираном и намерены вводить против него новые санкции, как вы выразились – развязать экономическую войну с Тегераном. Так чем это обернется для государств Центральной Азии?
 
Игорь Панкратенко: Если откровенно, хотя, чисто по-человечески мне это говорить достаточно тяжело, никаких серьезных негативных последствий для государств региона в краткосрочной перспективе новый виток американо-иранского противостояния не принесет.
 
Рейтинг Тегерана как системного внешнего игрока в Центральной Азии последние три года шел вниз. И пришел к состоянию, когда «иранский фактор» в региональных раскладах – в немалой степени из-за политики администрации президента Рухани – играет не слишком заметную роль.
 
За эти три года пребывания на периферии иранской внешней политики, государства Центральной Азии вполне себе свыклись с ситуацией, когда Иран вроде как есть, но в то же время – его присутствие серьезно ни на что не влияет. Продолжает наращивать свое присутствие Китай, заходит Турция, интересные движения в отношении региона обозначает Нью-Дели. Обновляет до уровня «3.0» свой уровень интереса к Астане и Ташкенту США. Можно перечислить еще с полудюжину процессов, которые, наряду с вышеперечисленными, формируют актуальную внешнюю и внутреннюю политическую повестку для Центральной Азии. Но вот пункта, связанного с Ираном, в ней, к сожалению, нет.
 
"CAA Network"
29.05.18

facebook    Twitter    Twitter    Twitter
Другие материалы раздела:
Комментарии
авто.кг


Публикации Авторов:

16.05.2019
I.Tarasenko, K.Karabekov (Ъ)
Афганскую проблему расширили до Центральной Азии

16.05.2019
V.Panfilova, NG
Выборы президента могут пойти не по сценарию Нур-Султана

06.05.2019
"Ferghana.ru"
На севере Афганистана убили банкира ИГ в Центральной Азии Муфтия Узбека

30.04.2019
V.Panfilova, NG
Из Пекина в Ташкент пойдет восточный экспресс

29.04.2019
"CA News"
Какие соглашения были достигнуты странами Центральной Азии в рамках форума «Один пояс - один путь»

26.04.2019
V.Panfilova, NG
Личность национального компромисса в Казахстане

23.04.2019
"Podrobno.uz"
Узбекистан и Кыргызстан обсуждают совместное использование реки Падшаота. Не обошлось и без правительства США

17.04.2019
V.Panfilova, NG
Москва и Душанбе выведут мигрантов из тени

16.04.2019
V.Panfilova, NG
Токаев получил поддержку Ташкента

12.04.2019
"RBC.ru"
Казахстан ответил на предложение вывести г.Байконур из аренды России

11.04.2019
V.Panfilova, NG
Назарбаев придал ускорение транзиту власти

10.04.2019
"Kun.uz'
Всемирный банк сообщил о рекордном объеме переведенных мигрантами средств

09.04.2019
"Gundogar"
Anti-Slavery International: Туркменский хлопок попадает на мировые рынки через Турцию

09.04.2019
V.Panfilova, NG
Экс-президент призвал действующего покаяться

Все материалы раздела

Самые комментируемые

Комментариев еще нет За послед. 7 дней