Збигнев Бжезинский о Центральной Азии
воскресенье, 4 июня 2017 г. 10:48:17
 
«Евразийские Балканы» включают девять стран, еще две страны являются потенциальными кандидатами. К числу этих девяти стран принадлежат Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан, Туркменистан, Азербайджан, Армения и Грузия (прежде все они входили в состав бывшего Советского Союза), а также Афганистан. Потенциальными кандидатами для включения в этот список являются Турция и Иран.
 
О геополитическом положении
 
Появление самостоятельных независимых государств Средней Азии означало, что в некоторых местах юго-восточная граница России была оттеснена в северном направлении более чем на тысячу миль. Новые государства в настоящее время контролируют большую часть месторождений минеральных и энергетических ресурсов, которые обязательно станут привлекательными для иностранных государств. 
 
Неизбежным становится то, что не только представители элиты, но вскоре и простые люди в этих республиках будут становиться все более и более националистически настроенными и, по всей видимости, будут все в большей степени придерживаться мусульманской ориентации.
 
В Казахстане, обширной стране, располагающей огромными запасами природных ресурсов, но с населением почти в 20 млн. человек, распределенным примерно поровну между казахами и славянами, лингвистические и национальные трения, по-видимому, имеют тенденцию к усилению.
 
Узбекистан — при более однородном этническом составе населения, насчитывающего примерно 25 млн. человек, и лидерах, делающих акцент на историческом величии страны, — становится все более активным в утверждении нового постколониального статуса региона.
 
Туркменистан, который географически защищен Казахстаном от какого-либо прямого контакта с Россией активно налаживает и развивает новые связи с Ираном в целях ослабления своей прежней зависимости от российской системы для получения доступа на мировые рынки.
 
Республики Средней Азии, получающие поддержку Турции, Ирана, Пакистана и Саудовской Аравии, не склонны торговать своим новым политическим суверенитетом даже ради выгодной экономической интеграции с Россией, на что многие русские все еще продолжают надеяться. По крайней мере, некоторая напряженность и враждебность в отношениях этих республик с Россией неизбежны, хотя на основании неприятных прецедентов с Чечней и Таджикистаном можно предположить, что нельзя полностью исключать и возможности развития событий в еще более худшую сторону. Для русских спектр потенциального конфликта с мусульманскими государствами по всему южному флангу России (общая численность населения которых, вместе с Турцией, Ираном и Пакистаном, составляет более 300 млн. человек) представляет собой источник серьезной обеспокоенности.
 
Не только представители элиты, но вскоре и простые люди в этих республиках будут становиться все более и более националистически настроенными и, по всей видимости, будут все в большей степени придерживаться мусульманской ориентации
 
О геостратегии
 
Без Украины реставрация империи, будь то на основе СНГ или на базе евразийства, стала бы нежизнеспособным делом. Империя без Украины будет в конечном счете означать, что Россия станет более «азиатским» и более далеким от Европы государством. Кроме того, идея евразийства оказалась также не очень привлекательной для граждан только что образовавшихся независимых государств Средней Азии, лишь некоторые из которых желали бы нового союза с Москвой. Узбекистан проявил особую настойчивость, поддерживая противодействие Украины любым преобразованиям СНГ в наднациональное образование и противясь инициативам России, направленным на усиление СНГ.
 
Прочие члены СНГ также настороженно относятся к намерениям Москвы, проявляя тенденцию сгруппироваться вокруг Украины и Узбекистана, чтобы оказать противодействие или избежать давления Москвы, направленного на более тесную политическую и военную интеграцию. Кроме того, почти во всех недавно образовавшихся государствах углублялось чувство национального сознания, центром внимания которого все больше становится заклеймение подчинения в прошлом как колониализма и искоренение всевозможного наследия той эпохи.
 
Таким образом, даже уязвимый с этнической точки зрения Казахстан присоединился к государствам Средней Азии в отказе от кириллицы и замене ее латинским алфавитом, как это ранее сделала Турция. В сущности, для препятствования попыткам России использовать СНГ как инструмент политической интеграции к середине 90-х годов неофициально сформировался скрыто возглавляемый Украиной блок, включающий Узбекистан, Туркменистан, Азербайджан и иногда Казахстан, Грузию и Молдову.
 
Узбекистан, который с национальной точки зрения является наиболее важной и самой густонаселенной страной Средней Азии, является главным препятствием для возобновления контроля России над регионом. Независимость Узбекистана имеет решающее значение для выживания других государств Средней Азии, а кроме того, он наименее уязвим для давления со стороны России.
 
Империя без Украины будет в конечном счете означать, что Россия станет более «азиатским» и более далеким от Европы государством
 
Котел этнических противоречий
 
В  Средней  Азии внутренние  факторы сыграли  более значительную роль в создании  нестабильности. С точки  зрения культуры и  лингвистики четыре  из пяти новых независимых государств Средней Азии являются частью тюркоязычного мира. С лингвистической и культурной точек зрения в Таджикистане преобладают персы,  в  то время  как для  Афганистана (за пределами бывшего  Советского Союза)  характерна такая этническая мозаика, как патоны, таджики, пуштуны и персы.  Все шесть стран являются мусульманскими. Долгое  время многие из них находились под  преходящим влиянием  Персии, Турции  и  Российской  империи, однако этот  опыт  не укрепил  в  них  дух  общих  региональных  интересов. Напротив, вследствие разного этнического состава  они уязвимы для внутренних и внешних конфликтов,  что  в совокупности делает  их  привлекательными  для вмешательства со стороны более могущественных соседей.
 
Из пяти новых независимых государств Средней Азии Казахстан и Узбекистан играют самую важную роль. Казахстан является в регионе щитом, а Узбекистан — душой пробуждающихся разнообразных национальных чувств.
 
Из пяти новых независимых государств Средней Азии Казахстан и Узбекистан играют самую важную роль. Казахстан является в регионе щитом, а Узбекистан — душой пробуждающихся разнообразных национальных чувств.
 
Благодаря своим географическим масштабам и местоположению Казахстан защищает другие страны от прямого физического давления со стороны России, поскольку только он граничит с Россией. Однако, что касается населения Казахстана, составляющего примерно 18 млн. человек, приблизительно 35% приходится на долю русских (численность русского населения в стране постепенно сокращается) и 20% — на неказахов. Вследствие этого новым казахским правителям было гораздо труднее проводить в жизнь политику создания нации на этнической и языковой основе — сами они все больше склоняются на позиции национализма, однако представляют лишь около половины общего населения страны.
 
Проживающие в новом государстве русские, естественно, обижаются на новое казахское руководство, а поскольку они принадлежат к бывшему правящему колониальному классу и поэтому лучше образованы, занимают лучшее положение в обществе, то боятся лишиться своих привилегий. Более того, они склонны рассматривать новый казахский национализм с едва скрываемым культурным презрением. В связи с тем, что в северо-западных и северо-восточных регионах Казахстана в значительной степени доминируют русские колонисты, Казахстан может столкнуться с опасностью территориального отделения, если в отношениях между Казахстаном и Россией будут наблюдаться серьезные ухудшения. В то же самое время несколько сотен тысяч казахов проживают на российской стороне государственной границы и в северо-восточном Узбекистане, в государстве, которое казахи считают своим главным соперником в борьбе за лидерство в Средней Азии.
 
Фактически Узбекистан является главным кандидатом на роль регионального лидера в Средней Азии. Хотя Узбекистан меньше по размерам своей территории и не так богат природными ресурсами, как Казахстан, он имеет более многочисленное (около 25 млн. человек) и, что гораздо важнее, значительно более однородное население, чем в Казахстане. Учитывая более высокие темпы рождаемости узбеков и постепенный исход из страны ранее занимавших доминирующее положение русских, скоро около 75% населения страны станет узбекским, причем останется там жить лишь незначительное русское меньшинство (главным образом в столице страны, в Ташкенте).
 
Более того, политическая элита страны умышленно называет новое государство прямым потомком огромной средневековой империи Тамерлана (1336-1404 гг.), столица которого Самарканд стала известным региональным центром изучения религии, астрономии и искусств. Это обстоятельство укрепляет в современном Узбекистане глубокое чувство своей исторической преемственности и религиозной миссии по сравнению с его соседями. И действительно, некоторые узбекские лидеры считают Узбекистан национальным ядром единого самостоятельного образования в Средней Азии, вероятно с Ташкентом в качестве его столицы. Более чем в любом другом государстве Средней Азии политическая элита Узбекистана и все чаще и его народ, уже разделяющий субъективные достижения современного государства-нации, полны решимости, несмотря на внутренние трудности, никогда больше не возвращаться к колониальному статусу.
 
Благодаря этому обстоятельству Узбекистан становится как лидером в воспитании чувства постэтнического современного национализма, так и объектом определенного беспокойства у его соседей. Хотя узбекские лидеры и задают темп в создании нации и в пропаганде идеи более широкой региональной самообеспеченности, относительно большая национальная однородность страны и более активное проявление национального самосознания внушают страх правителям Туркменистана, Кыргызстана и даже Казахстана, что лидерство Узбекистана в регионе может перерасти в его господство. Эта озабоченность препятствует развитию регионального сотрудничества между новыми суверенными государствами, которое не поощряется русскими, и увековечивает уязвимость региона.
 
Однако, как и в других странах, внутренняя обстановка в Узбекистане также отчасти характеризуется напряженными этническими отношениями. Часть южного Узбекистана, в особенности вокруг важных исторических и культурных центров — Самарканда и Бухары, густо заселена таджиками, которые продолжают возмущаться границами, определенными Москвой. Ситуация еще больше осложняется из-за присутствия узбеков в западном Таджикистане, а также узбеков и таджиков в экономически важном для Кыргызстана районе Ферганской долины (где в последние годы имели место кровавые столкновения на этнической почве), не говоря уже о присутствии узбеков в северном Афганистане.
 
Из трех других государств Средней Азии, освободившихся от колониального правления России, — Кыргызстана, Таджикистана и Туркменистана – только третье является относительно однородным в этническом отношении. Приблизительно 75% от его 4,5-миллионного населения являются туркменами, причем узбеки и русские составляют по 10% с лишним от всего населения. Туркменистан защищен в географическом плане: он находится на относительно отдаленном расстоянии от России. Узбекистан и Иран играют гораздо более важную геополитическую роль для будущего этой страны. Как только по территории этого района будет проложен нефтепровод, поистине огромные запасы природного газа Туркменистана обеспечат процветание его народу.
 
Население Кыргызстана (его численность — 5 млн. человек) отличается гораздо большим этническим разнообразием. Сами кыргызы составляют около 55% от всего населения страны, узбеки — около 13%, а численность русских в последнее время снизилась с 20% до немногим более 15%. До получения страной независимости русские в основном составляли инженерно-техническую интеллигенцию, и их исход из страны больно отразился на ее экономике. Хотя Кыргызстан богат природными ископаемыми и имеет красивую природу, позволяющую называть страну Швейцарией Средней Азии (в связи с чем здесь можно создать новый туристический центр), из-за своего геополитического положения, будучи зажатым между Китаем и Казахстаном, он весьма зависит от успехов Казахстана в сохранении независимости.
 
Таджикистан лишь несколько более однороден в этническом отношении. Из 6,5-миллионного населения Таджикистана менее двух третей являются таджиками и более 25% — узбеками (к которым таджики относятся с некоторой враждебностью), в то время как русские составляют лишь около 3%. Однако, как и в других странах, даже доминирующая этническая община резко разобщена в зависимости от племенной принадлежности, имеют место даже насильственные действия, причем современный национализм исповедуется главным образом политической элитой в городах. В результате независимость не только породила напряженность в городах, но и послужила для России удобным предлогом для сохранения присутствия своей армии в стране. Этническая ситуация еще больше осложняется из-за многочисленного присутствия таджиков в районах за границей страны, в северо-восточном Афганистане. Фактически в Афганистане проживает столько же этнических таджиков, сколько и в Таджикистане, — это еще один фактор, способствующий ослаблению региональной стабильности.
 
Новая политическая элита добровольно не откажется от власти и привилегий, которые они получили благодаря независимости. По мере того как местные русские освобождают свои прежде привилегированные посты, вновь образовавшаяся элита быстро начинает проявлять законный интерес к суверенитету — динамичному и социально заразительному процессу
 
Многостороннее соперничество — отношения с Россией
 
Захват Средней Азии заключался не столько в том, чтобы взять верх над соперничающей империей, сколько в том, чтобы покорить весьма изолированные и полупервобытные феодальные ханства и эмираты, способные оказать лишь спорадическое и локальное сопротивление. Узбекистан и Казахстан были захвачены после нескольких военных экспедиций, проведенных в период с 1801 по 1881 год, Туркменистан же покорили и присоединили в результате кампании, длившейся с 1873 по 1886 год. Тем не менее к 1850 году захват основной части Средней Азии был завершен, хотя эпизодические локальные вспышки сопротивления имели место даже в советскую эпоху.
 
Распад Советского Союза породил поразительный исторический обратный ход вещей. Всего за несколько недель азиатская составляющая территории России неожиданно сократилась примерно на 20%, а численность населения азиатской части, подвластной России, упала с 75 млн. до примерно 30 млн. человек. Кроме того, еще 18 млн. человек, постоянно проживающих на Кавказе, также оказались отрезанными от России. Такой поворот событий означал еще более болезненное осознание политической элитой России того, что экономический потенциал этих районов становится объектом интересов иностранных государств с их финансовыми возможностями для инвестиций, разработок и использования ресурсов, которые до совсем недавнего времени были доступны только России.
 
И все же Россия стоит перед дилеммой: она слишком слаба политически, чтобы полностью закрыть регион для внешних сил, и слишком бедна, чтобы разрабатывать данные области исключительно собственными силами. Более того, здравомыслящие российские лидеры осознают, что происходящий в настоящее время в новых государствах демографический процесс означает, что их неудача в вопросе поддержания экономического роста в конце концов приведет к взрывоопасной ситуации на всем протяжении южных границ России. Афганистан и Чечня могут найти свое повторение вдоль всей границы от Черного моря до Монголии, особенно если учесть возрождение национализма и исламизма среди некогда порабощенных народов.
 
Отсюда следует, что Россия должна каким-то образом приспособиться к постимперской реальности, если она стремится сдержать турецкое и иранское присутствие, воспрепятствовать тяготению новых государств к своим основным соперникам, не допустить возникновения какого бы то ни было действительно независимого сотрудничества в Средней Азии и ограничить геополитическое влияние Америки на столицы новых суверенных государств. Таким образом, вопрос больше не сводится к возрождению империи — что было бы слишком накладно и вызвало бы ожесточенное сопротивление, — наоборот, он предполагает создание новой системы взаимоотношений, которая бы сдерживала новые государства и позволила России сохранить доминирующие геополитические и экономические позиции.
 
Казахстан представляет собой привлекательную первоочередную цель [для Москвы], поскольку его этническая уязвимость не позволяет его правительству превалировать в открытой конфронтации с Москвой. Москва может также сыграть на опасениях Казахстана в связи с растущим динамизмом Китая, равно как и на вероятности усиления недовольства Казахстана расширением масштабов китаизации населения соседней с Казахстаном китайской провинции Синьцзян.
 
Постепенное подчинение Казахстана привело бы в результате к геополитической возможности почти автоматического вовлечения Кыргызстана и Таджикистана в сферу контроля Москвы, что сделало бы Узбекистан и Туркменистан уязвимыми для более откровенного российского давления.
 
Однако стратегия России противоречит устремлениям почти всех государств, расположенных на «Евразийских Балканах». Их новая политическая элита добровольно не откажется от власти и привилегий, которые они получили благодаря независимости. По мере того как местные русские освобождают свои прежде привилегированные посты, вновь образовавшаяся элита быстро начинает проявлять законный интерес к суверенитету — динамичному и социально заразительному процессу. Кроме того, некогда политически пассивное население становится более националистичным и (за исключением Грузии и Армении) более глубоко осознающим свою исламскую принадлежность.
 
Узбекистан тоже становится все более твердым в своей оппозиции усилиям России в сторону «интеграции». В августе 1996 года его министр иностранных дел однозначно заявил, что «Узбекистан против создания наднациональных институтов СНГ, которые могут использоваться в качестве средств централизованного управления». Эта явно националистическая позиция сразу же вызвала резкие высказывания в российской прессе в адрес Узбекистана с его  «подчеркнуто прозападной ориентацией экономики, резкими выступлениями против интеграционных соглашений в рамках СНГ, решительным отказом присоединиться даже к Таможенному союзу и методичной антирусской националистической политикой (закрываются даже детские сады, в которых используется русский язык)… Для Соединенных Штатов, которые в Азиатском регионе следуют политическому курсу на ослабление России, такая позиция весьма привлекательна».
 
Даже Казахстан в ответ на давление России приветствовал прокладку дополнительного трубопровода в обход России для транспортировки своих собственных потоков природных ресурсов.
 
О региональном сотрудничестве
 
Режимы в данном регионе склонны к сильному авторитаризму, возможно, еще большее значение приобрела проблема личного примирения между основными лидерами. Общеизвестно, что президенты Казахстана, Узбекистана и Туркменистана не питали особо теплых чувств друг к другу (о чем они высокомерно и откровенно говорили иностранным визитерам) и что личный антагонизм изначально был на руку Кремлю, чтобы сталкивать их друг с другом. К середине 90-х годов все трое осознали, что более тесное сотрудничество между ними необходимо для сохранения их собственного суверенитета, и ударились в широкую демонстрацию своих якобы тесных связей, подчеркивая, что отныне они будут координировать свои внешнеполитические курсы.
 
Отношения с Китаем и США
 
На нынешнем этапе роль Китая более ограниченна, а ее цели менее очевидны. Само собой разумеется, что Китай предпочитает иметь перед собой на западе несколько относительно независимых государств, а не Российскую империю. Новые государства служат, как минимум, буфером, но в то же время Китай обеспокоен тем обстоятельством, что  его  собственные  тюркские меньшинства в провинции Синьцзян могут увидеть в новых среднеазиатских государствах привлекательный для себя пример, и, исходя из этих соображений, Китай стремится получить от Казахстана гарантии в том, что активность заграничных меньшинств будет подавляться. В конце концов, энергоресурсы рассматриваемого региона должны войти в круг особых интересов Пекина, и получение прямого доступа к ним — без какого бы то ни было контроля со стороны Москвы — должно стать основной целью Китая. Таким образом, общие геополитические интересы Китая имеют тенденцию войти в столкновение со стремлением России  к  доминирующей  роли и являются  дополняющими к устремлениям Турции и Ирана.
 
Растущее экономическое присутствие Китая в регионе и его политическая ставка в региональной независимости соответствуют интересам Америки. Китайская поддержка пакистанских усилий в Афганистане также является позитивным фактором, поскольку более тесные пакистано-афганские отношения сделали бы международный доступ в Туркменистан более вероятным, тем самым помогая укрепить как это государство, так и Узбекистан (в случае, если Казахстан будет колебаться).
 
На Западе в поддержку выравнивающего расстановку сил Китая может выступить Узбекистан, государство Средней Азии, которое проявляет наибольшую решимость противостоять посягательствам России на свои бывшие владения; такую же позицию может занять Туркменистан; Китай также может почувствовать себя увереннее и в этнически расколотом и, следовательно, в области национальных отношений более уязвимом Казахстане.
 
Хотя Соединенные Штаты расположены далеко, их роль со ставкой на сохранение геополитического  плюрализма  в  постсоветской  Евразии просматривается на общем фоне как постоянно возрастающая по значимости в качестве косвенного действующего лица, явно заинтересованного не только в разработке ресурсов региона, но и в предотвращении того, чтобы только Россия доминировала  на геополитическом  пространстве региона. Государствами, заслуживающими мощнейшей геополитической поддержки со стороны Америки, являются Азербайджан, Узбекистан и (вне данного региона) Украина; все три — геополитические центры.
 
"CAA NETWORK"
30.05.17

facebook    Twitter    Twitter    Twitter
Другие материалы раздела:
Комментарии
хонда


Публикации Авторов:

20.07.2017
P.Chorshanbiev (Asia +)
Саудовская Аравия отпала. Парламентский комплекс в Душанбе построят за счет Китая

20.07.2017
"Liter.kz"
В Туркменистане банки ограничили конвертацию нацвалюты

20.07.2017
Y.Kistkina (CAM)
К чему приведут уход «старой гвардии» и усиление Карима Масимова?

20.07.2017
"Kommersant"
Кыргызстан выбирает президента из трех премьеров

19.07.2017
A.Melnikov (NG)
В Средней Азии ополчились на арабский ислам

19.07.2017
"Press-unity.com"
Кубат Рахимов: Внутри ЕАЭС осталось около шестидесяти барьеров, изъятий и ограничений

19.07.2017
"Expert Online"
В Кыргызстане Москва поддержит победителя

17.07.2017
A.Mehtiev (Pravda.ru)
Незаживающие раны Средней Азии: как США создают дугу нестабильности в подбрюшье России

17.07.2017
V.Panfilova (NG)
Кыргызстан и Таджикистан могут стать проводниками США на российский рынок

14.07.2017
"UzNews.uz"
Узбекистан готовится к визиту Федерики Могерини

14.07.2017
"CA News"
Паспорта Казахстана и Кыргызстана признаны самыми «сильными» в Центральной Азии

11.07.2017
"Afghanistan"
Страны-участницы CASA-1000 обещают помочь восстановлению мира в Афганистане

10.07.2017
"RIA Novosti"
Эксперт: США проигрывают войну в Афганистане? С Маккейном можно согласиться

10.07.2017
"Dialog.tj"
Россия и Иран не снабжают «Талибан» оружием, это делают другие

Все материалы раздела