В Узбекистане назревает ответ на риски со стороны Афганистана и ИГ
пятница, 27 ноября 2015 г. 9:25:47
 
Ташкент может быть более сговорчивым в вопросах сотрудничества в сфере региональной безопасности, но все еще избегает официального соглашения об обороне.
 
На фоне вызовов со стороны Афганистана,Узбекистан может выразить больше готовности к сотрудничеству со своими центральноазиатскими соседями и Россией, говорит ведущий эксперт по Центральной Азии.
 
Фабио Индео, специалист по геополитике Центральной Азии и научный сотрудник Центра энергетического регулирования и безопасности Университета Ханьян в Сеуле, в беседе с IWPR рассказал о том, как Узбекистан смотрит на ситуацию в Афганистане, как это отражается на отношениях с его соседями, и будет ли он приветствовать усиление российское влияние в регионе.
 
Эксперт начал с оценки различным повстанческим группам, присутствующим на севере Афганистана, таким как Талибан, Исламское движение Узбекистана (ИДУ), Исламское государство, и есть ли у них стремление переместиться в Центральную Азию.
 
С момента захвата и вторжения в Кундуз Талибан все соседи Афганистана по Центральной Азии укрепили свои системы обороны на границах. Но действительно ли Талибан представляет реальную угрозу Центральной Азии?
 
Правительства Центральной Азии серьезно обеспокоены уреплением Талибан в соседнем Афганистане. В основном, из-за того, что они воспринимают возрождение политического ислама как угрозу собственной власти и национальным светским институтам.
 
Более того, с учетом того, что в региональном контексте Таджикистан кажется слабым звеном с точки зрения безопасности, Узбекистан и Туркменистан опасаются, что нестабильность на прозрачной таджикско-афганской границе – также усугубляемая внутренними факторами – может распространиться вглубь страны [Таджикистан], а затем повлиять и на весь регион.
 
В то же время в случае возможного господства Талибан в Афганистане, во внешней политике Узбекистана и Туркменистана могут преобладать прагматизм и реальная политика. Они могут установить двусторонние отношения для того, чтобы защитить и достичь свои стратегические интересы в регионе, в частности, в сфере энергетики и торговли. По такому сценарию основным условием будет то, что Талибан определит приоритетные национальные стремления – построение исламского государства внутри афганских границ – а не глобальные стремления, связанные с созданием транснационального халифата.
 
- Что насчет ИДУ, которое имеет корни в Узбекистане? Намерено ли оно вернуться?
 
- За последние два года ИДУ сильно поддерживало появление Исламского государства (ИГИЛ). В сентябре 2014 года лидер ИДУ Усман Гази открыто выразил поддержку ИГИЛ, а в августе 2015 года он присягнул на верность ИГИЛ.
 
Однако я полагаю, что эти поступки со стороны ИДУ должны интерпретироваться в свете ряда факторов. Во-первых, это выражение преданности кажется «браком по расчету», который в данный момент выгоден для обеих сторон. ИДУ может извлечь пользу из более сильного, «пропиаренного» бренда самого мощного исламистского движения из ныне существующих, а также получить подготовку, финансовую поддержку и оружие. Со своей стороны ИГИЛ может заручиться поддержкой филиалов ИДУ, если захочет распространить свое влияние на Центральную Азию с целью создания так называемого «Вилаят Хорасан» [провинция], которая будет частью Исламского государства.
 
Во-вторых, поддержка ИДУ ИГИЛа является явным подтверждением изменения стратегии нахождения в Центральной Азии, с национальной перспективы на глобальную/международную. В 1990-е годы целью ИДУ было свержение президента Узбекистана, Ислама Каримова, и создание Узбекского Исламского государства. Затем эта стратегия стала региональной, нацеленной на создание Исламского государства в Ферганской долине, посредством свержения светских государств Кыргызстана и Таджикистана и снятия национальных границ. В конце концов, стратегия ИДУ стала глобальной - теперь движение занимается проектом строительства транснационального исламского халифата. Однако я считаю, что в среднесрочной перспективе два разных подхода – глобальный и национальный – будут конфликтовать между собой, и как только ИДУ поймет, что создание транснационального халифата нереально, оно вернется к региональной цели свержения светских институтов в Центральной Азии.
 
- А каковы перспективы того, что Исламское государство начнет действия в Центральной Азии?
 
- Присутствие ИГИЛ в Центральной Азии используется всеми геополитическими игроками в регионе, добивающимися собственных стратегических интересов и целей. Реальное количество иностранных боевиков из Центральной Азии за ИГИЛ в Ираке и Сирии широко обсуждается и используется в своих целях различными региональными и международными игроками, в том числе Россией и Китаем.
 
Россия часто предупреждает государства Центральной Азии об угрозе ИГИЛ, в основном, чтобы подтолкнуть их к «зонтику безопасности» Организации Договора о коллективной безопасности.
 
Государства Центральной Азии сами подчеркивают угрозу ИГИЛ, чтобы оправдать внутреннюю политику и общественный контроль. Даже если они и боятся дестабилизирующей активности исламистских сил, то такие страны, как Казахстан и Узбекистан, могут контролировать иностранных боевиков. Тогда как Таджикистан находится в более слабом положении, когда речь идет об ограничении ИГИЛ.
 
Как я уже упоминал, ИГИЛ в данное время является успешным брендом для исламистов Центральной Азии, как транснациональное движение, которое может поддержать их попытки свергнуть существующие режимы и поменять их на институты, основанные на законах шариата.
 
Реальный интерес Исламского государства в расширении своего влияния на Центральную Азию должен быть оценен в среднесрочной перспективе, особенно с учетом того, что идея создания халифата, простирающегося от Сирии и Ирака до Центральной Азии, в том числе Иран и Пакистан, выглядит нереальной в геополитическом смысле.
 
Более того, развитие отношений между Талибан и ИГИЛ повлияет на намерения последнего в отношении Центральной Азии. Расхождение между глобальными и национальными целями может разрушить текущее переплетение интересов, как это случилось в прошлом между «Аль-Каидой» и Талибан.
 
- Насколько Узбекистан обеспокоен афганской угрозой?
 
- Ташкент тщательно следит за ситуацией вдоль границы с Афганистаном. Даже несмотря на то, что 137 километров границы хорошо охраняются, Узбекистан боится нападений боевиков, которые могут дестабилизировать ситуацию в стране.
 
В частности, власти опасаются угрозы со стороны ИГИЛ. В феврале 2015 года сотрудник Службы национальной безопасности Алишер Хамданов предупредил о грозящей опасности терактов ИГИЛ в Узбекистане.
 
Более того, стратегическое слияние ИГИЛ и ИДУ беспокоит узбекские власти в связи с тем, что примерно одна треть всех боевиков из Центральной Азии, поддерживающих ИГИЛ, являются узбеками.
 
Захват Кундуза вызвал дополнительную озабоченность стран Центральной Азии, граничащих с Афганистаном. Он четко показал, что угроза Талибан вполне реальна и конкретна.
 
Безопасность границ должна предотвратить несанкционированное проникновение на афгано-узбекскую границу. Также она может содержать последствия вербовочных кампаний, которые в противном случае могли бы иметь существенное влияние из-за социально-экономической ситуации в Узбекистане. Безопасность на границе также важна для Узбекистана, так как она позволит Ташкенту перенести свое влияние на стабильный Афганистан. Сейчас Узбекистан снабжает Афганистан электричеством, и торговля вдоль автомобильно-железнодорожного коридора, соединяющего Термез и Мазари-Шариф, может помочь Узбекистану сыграть большую роль в развитии и стабильности Афганистана.
 
Сообщается, что афганский генерал Абдул Рашид Дустум вновь начал действовать, направив силы против Талибан в зоны вблизи узбекской и туркменской границы. Является ли это существенным событием? И считает ли Узбекистан это хорошей идеей?
 
Военные действия со стороны сил Дустума против Талибан являются реальной помощью Туркменистану, так как сокращают вооруженное давление боевиков на эту границу.
 
Что касается Дустума, я считаю, что некоторые центральноазиатские аналитики высказывают интересные мысли о том, что он может способствовать созданию буферного государства в той части Афганистана, на которой проживают этнические узбеки, чтобы предотвратить влияние Талибан на Центральную Азию. Российские и узбекские власти могли бы извлечь стратегическую пользу из этой ситуации, даже если она означает радикальное изменение в региональных сценариях, влияющих на территориальную целостность Афганистана.
 
- Видите ли Вы рост военного влияния России в Центральной Азии?
 
- В данный момент Россия является главным поставщиком безопасности в регионе посредством, прежде всего, Организации Договора коллективной безопасности [ОДКБ], далее, посредством Шанхайской организации сотрудничества, а также через двустороннее военное сотрудничество.
 
В рамках ОДКБ Россия оказывает странам Центральной Азии военную поддержку в виде подготовки, оборудования и современного оружия для того, чтобы они могли противостоять атакам.
 
Однако у военной стратегии России по сдерживанию дестабилизирующих угроз от Афганистана есть очевидный недостаток, а именно две из трех стран, граничащих с Афганистаном – Узбекистан и Туркменистан – не являются членами ОДКБ. Это ограничивает масштаб региональных действий в ответ на угрозы безопасности. Даже несмотря на то, что Генеральный секретарь ОДКБ Николай Бордюжа постоянно предупреждает об интенсификации экстремистских действий в Центральной Азии и приглашает Узбекистан и Туркменистан вступить в союз, чтобы таким образом усилить региональное военное сотрудничество, обе страны отказываются. Они считают это предложение империалистической попыткой восстановить постсоветский союз безопасности.
 
Тем не менее, текущие угрозы национальной безопасности привели к тому, что узбекский президент Каримов и туркменский лидер Гурбангулы Бердымухаммедов осуществили двустороннее военное сотрудничество с Москвой, косвенно признав ее роль поставщика безопасности в регионе.
 
- Есть ли признаки того, что Узбекистан может поменять свою позицию в отношении военного присутствия России?
 
- Несмотря на все более ухудшающуюся ситуацию с региональной безопасностью, президент Каримов вновь подтвердил внешнеполитический курс Узбекистана, который на первое место ставит двусторонние отношения в области безопасности, а не многостороннее сотрудничество.
 
Стратегическое геополитическое положение Узбекистана позволяет ему успешно вести многовекторную внешнюю политику, которая уравновешивает интересы всех внешних игроков и приносит существенную выгоду. Даже если Ташкент будет настаивать на отказе от повторного вступления в ОДКБ, его двустороннее сотрудничество в сфере безопасности с Москвой усилилось с тех пор, как Владимир Путин посетил Ташкент в декабре 2014 года и президент Каримов выразил желание приобрести российское военное оборудование.
 
После вывода международных войск из Афганистана в прошлом году Узбекистан сохранил свои отношения с НАТО и Соединенными Штатами. Ташкент до сих пор рассматривается как основной региональный партнер НАТО, бастион против подъема радикальных исламистов и терроризма.
 
В то же время Ташкент также развил сотрудничество в сфере безопасности с Китаем. Китай мог бы постепенно принимать все большее участие в архитектуре безопасности в регионе, в основном, если его стратегические цели – прежде всего, энергетика, торговля и сохранение контроля в Синьцзяне – подвергнутся угрозе. Желание Узбекистана быть частью Шанхайской организации сотрудничества и организовать антитеррористическую структуру группировки в Ташкенте, скорее, связано с его желанием принадлежать к сообществу, в котором он [Узбекистан] мог бы улучшить свои связи в сфере безопасности с Китаем, а не улучшить механизмы координации политики безопасности с другими государствами Центральной Азии.
 
- Прошлое участие Узбекистана в региональных инициативах сотрудничества было нерегулярным. Указывают ли возникающие в регионе угрозы на то, что он будет более склонен к сотрудничеству?
 
- Региональная стабильность является общей взаимной озабоченностью для всех стран Центральной Азии. С учетом текущих угроз региональной и национальной безопасности, Узбекистану нужна улучшенная координация своей политики с другими центральноазиатскими странами для того, чтобы предотвратить транснациональную угрозу, которая может повлиять на весь регион. Ему нужно расставить приоритеты в мерах, направленных на механизм сотрудничества с другими странами, граничащими с Афганистаном. Недавняя встреча узбекского и туркменского президентов говорит о значительном шаге в этом направлении.
 
Интервью провела Дина Токбаева, редактор IWPR по Центральной Азии.
18.11.15
 

facebook    Twitter    Twitter    Twitter
Другие материалы раздела:
Комментарии
продажа машин в киргизии


Публикации Авторов:

16.05.2019
I.Tarasenko, K.Karabekov (Ъ)
Афганскую проблему расширили до Центральной Азии

16.05.2019
V.Panfilova, NG
Выборы президента могут пойти не по сценарию Нур-Султана

06.05.2019
"Ferghana.ru"
На севере Афганистана убили банкира ИГ в Центральной Азии Муфтия Узбека

30.04.2019
V.Panfilova, NG
Из Пекина в Ташкент пойдет восточный экспресс

29.04.2019
"CA News"
Какие соглашения были достигнуты странами Центральной Азии в рамках форума «Один пояс - один путь»

26.04.2019
V.Panfilova, NG
Личность национального компромисса в Казахстане

23.04.2019
"Podrobno.uz"
Узбекистан и Кыргызстан обсуждают совместное использование реки Падшаота. Не обошлось и без правительства США

17.04.2019
V.Panfilova, NG
Москва и Душанбе выведут мигрантов из тени

16.04.2019
V.Panfilova, NG
Токаев получил поддержку Ташкента

12.04.2019
"RBC.ru"
Казахстан ответил на предложение вывести г.Байконур из аренды России

11.04.2019
V.Panfilova, NG
Назарбаев придал ускорение транзиту власти

10.04.2019
"Kun.uz'
Всемирный банк сообщил о рекордном объеме переведенных мигрантами средств

09.04.2019
"Gundogar"
Anti-Slavery International: Туркменский хлопок попадает на мировые рынки через Турцию

09.04.2019
V.Panfilova, NG
Экс-президент призвал действующего покаяться

Все материалы раздела

Самые комментируемые

Комментариев еще нет За послед. 7 дней