Financial Times: Большая игра Китая за спиной у России
пятница, 23 октября 2015 г. 11:15:58
Чаяния Пекина перестроить бывшие советские государства Центральной Азии идут вразрез с амбициями Москвы.
 
Оригинал репортажа опубликован в британской газете «Financial Times». Перевод сайта «ИноСМИ.ру».
 
Горстка сверкающих новых зданий, выросших посреди пустынного пейзажа пыльной степи и ржавеющих морских контейнеров, представляет собой довольно нелепое зрелище. Одно из них, искрящаяся башня из мрамора и стекла, пустует, если не считать магазина беспошлинной торговли на первом этаже. Здесь можно приобрести российский мед и китайскую женскую обувь, на витрине они стоят бок о бок.

Это Хоргос, линия, разделяющая Китай и Казахстан. И хотя сейчас местечко, возможно, выглядит не слишком привлекательно, Китай всерьез намерен преобразовать эту пограничную точку, когда-то представлявшую собой оконечность Российской империи, в новые ворота на запад.

Сухой порт Хоргос, который находится на границе Китая и Казахстана. Фото: портал kazakh-zerno.kz;.
 
«Восток встречается с Западом. Это происходит здесь. Вот оно, связующее звено», — говорит Хишам Белмааши (Hicham Belmaachi), коммерческий директор недавно построенного сухого пограничного порта, предназначенного для ускорения транзита китайских товаров через Синьцзян на их пути в Центральную Азию, Европу или на Ближний Восток.
 
Хоргос — это лишь один из серии региональных проектов, разработанных с целью помочь Китаю реализовать его мечты о новом Шелковом пути — плане, осуществляемом при поддержке председателя КНР Си Цзиньпина, который готов твердой рукой укреплять авторитет и влияние своей страны от Сианя до Европы.
 
Обещая десятки миллиардов долларов инвестиций, китайская стратегия в случае своей реализации может коренным образом перестроить бывшие советские экономики Центральной Азии, изрядно пострадавшие от падения цен на сырьевые товары и рецессии в России.
 
Однако усиление экономической зависимости от Китая в момент неопределенности относительно здоровья ее экономики отнюдь не пользуется среди государств Центральной Азии всеобщей популярностью. К тому же, активное стремление к региональной интеграции порождает острые разногласия с Москвой, которая агитирует страны присоединиться к ее Евразийскому экономическому союзу. Это также повышает ставки для Пекина: ввиду того, что Китай инвестирует в более неустойчивый регион, граничащий с Афганистаном, ему все труднее будет противостоять собственному вовлечению в политические и военные дела.
 
«Это непроизвольная империя Китая. Это часть мира, где он явно становится самым значительным геополитическим игроком, — считает Рафаэлло Пантуччи (Raffaello Pantucci), эксперт по вопросам региона в Королевском Объединенном институте оборонных исследований. — Я не думаю, что Китай отдает себе отчет в том, что это значит в долгосрочной перспективе».
 
Отголоски древних верблюжьих колокольчиков
 
Два года назад, во время своего визита в футуристическую столицу Казахстана, Астану, г-н Си вспомнил Чжан Цяня, дипломата, который во II веке до нашей эры способствовал открытию торговлю Китая с миром.
 
«Находясь здесь, я возвращаюсь к этому эпизоду нашей истории, и кажется, что до меня доносится звон верблюжьих колокольчиков, эхом раздающийся в горах, а над пустыней вьется дымок», — сказал китайский лидер. Описывая Казахстан как «волшебную землю», он призвал к созданию нового «экономического пояса», проходящего по старым торговым путям.
 
«Древний Шелковый путь обретает новую жизнь», — сказал он.

Астана, Казахстан. Фото: mariusz kluzniak / Flickr.com
 
Иные видят здесь параллели с более недавним периодом в истории: борьбой за влияние между Российской и Британской империями в XIX веке. Поскольку Китай расширяет свое влияние на территории бывшего Советского Союза, Центральная Азия может стать центром новой «большой игры» между Пекином, Москвой и, возможно, Ираном, Турцией и западными странами.
 
Однако по мере того, как с выводом войск из Афганистана снижается заинтересованность Запада в регионе, а способность России инвестировать сокращается из-за собственной экономической рецессии, «большая игра» может оказаться односторонней.
 
За последние два десятилетия Китай незаметно превратился в лидирующую экономическую державу в регионе; сейчас многие правительства стран Центральной Азии с воодушевлением рассматривают перспективу китайских инвестиций как свой последний шанс предотвратить ухудшение общей экономической ситуации, угрожающее их политической стабильности.
 
По данным МВФ, торговля между Китаем и пятью постсоветскими государствами Центральной Азии — Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном, Туркменистаном и Узбекистаном — выросла с 1,8 миллиарда долларов в 2000 году до 50 миллиардов в 2013, прежде чем немного упасть на фоне снижения цен на сырьевые товары. Это означает, что в последние годы Китаю удалось обогнать Россию и стать крупнейшим торговым партнером в регионе.
 
«Если посмотреть на инвестиционные нужды в регионе, участие Китая оказывается чрезвычайно важным, если не сказать больше, — утверждает Агрис Прейманис (Agris Preimanis), специализирующийся на Центральной Азии экономист Европейского банка реконструкции и развития, самого крупного западного инвестора в регионе. — Они проявляют все большую активность во всех секторах, и вы просто не можете представить себе, чтобы западный или российский капитал занял их место».

Президенты стран-участниц Шанхайской организации сотрудничества. Слева-направо: Эмомали Рахмон (Таджикистан), Алмазбек Атамбаев (Кыргызстан), Нурсултан Назарбаев (Казахстан), Владимир Путин (Россия), Си Цзиньпинь (Китай) и Ислам Каримов (Узбекистан).
 
В Казахстане китайские компании владеют где-то между одной пятой и одной четвертой добычи нефти в стране — примерно в той же пропорции, что и отечественная нефтяная компания. В Туркменистане, являющемся четвертым в мире по запасам природного газа, Китай сменил российский «Газпром», став основным покупателем туркменского газа — в прошлом году ему достался 61% экспорта. Этот сдвиг произошел во многом благодаря открытому в 2009 году газопроводу Центральная Азия-Китай, который обеспечивает богатые энергетикой экономики крупнейшим экспортным маршрутом, не контролируемым Москвой. В более бедных странах региона Китай также приобрел экономическое влияние. Китайские компании вложили средства в нефтеперерабатывающие и цементные заводы в Киргизии и Таджикистане, а также в строительство дорог и туннелей по всему региону.
 
Данные о масштабах китайских инвестиций отрывочны, они в равной мере осуществляются на двустороннем уровне между китайскими государственными банками, такими, как Китайский банк развития или Эксимбанк Китая, и центральноазиатскими правительствами или государственными компаниями.
 
Но здесь будет достаточно одного примера: заместитель министра финансов Таджикистана в прошлом году сообщил FT, что в течение следующих трех лет Пекин собирается инвестировать в Таджикистан 6 млрд долларов — что эквивалентно двум третям годового валового внутреннего продукта страны.
 
Ввиду этого экономического господства зачастую кажется, что Китай, а не Россия в настоящее время является наиболее важным покровителем правительств Центральной Азии. После того, как в августе Казахстан отправил свою валюту в свободное плавание, спровоцировав немедленную девальвацию на более чем одну пятую ее стоимости, его первой задачей было успокоить Пекин.

Си Цзиньпинь и Нурсултан Назарбаев во время визита китайского лидера в Астану. Фото: akorda.kz
 
«Куда направился президент Казахстана со своим первым визитом после принятия этого решения? Куда в первую очередь повлекла его заинтересованность в том, чтобы не потерять обещанные инвестиции? В Китай», — говорит Кайрат Келимбетов, управляющий центрального банка.
 
Когда летом этого года иссякали резервы центрального банка Таджикистана, беднейшей страны региона, было подписано соглашение о свопе с Народным банком Китая стоимостью в 3,2 иллиарда юаней (500 миллионов долларов).
 
Путешествие по новому Шелковому пути не всегда проходит гладко. В регионе, где традиционно ощущается культурная близость с Россией и Турцией, политики часто относятся к Китаю подозрительно. Предложение Китая арендовать большую площадь земли для сельскохозяйственных угодий в 2010 году вызвало редкие для Казахстана общественные протесты.
 
Досым Сатпаев, казахстанский политолог, возглавляющий Risk Assessment Group в Алмате, предупреждает: «Любые попытки Китая усилить свое влияние в Казахстане будут порождать новую волну антикитайских настроений».
 
Компромисс с Москвой
 
Хотя многие видят в новом Шелковом пути не столько конкретный план, сколько формализацию присутствия Китая в регионе, поднятая вокруг него шумиха заставила насторожиться тех, кто рассматривает Центральную Азию как часть российской «сферы влияния». Чжао Хуашэн (Zhao Huasheng), директор Центра исследований России и Центральной Азии в Университете Фудань, говорит, что, когда было объявлено о стратегии Шелкового пути, российские чиновники восприняли это как вызов проекту Москвы по региональной интеграции — Евразийскому экономическому союзу.
 
«Китай предоставил подробные объяснения, — говорит он. — Китай предусматривает параллельную разработку проектов в процессе кооперации».
 
В прошлом Россия блокировала попытки расширения, предпринимаемые другой региональной группой во главе с Китаем — Шанхайской организацией сотрудничества, в которую входят все государства Центральной Азии за исключением Туркменистана.
 
Тем не менее, когда г-н Си в мае посетил Москву, две страны подписали декларацию о сотрудничестве между Евразийским экономическим союзом и проектом Шелкового пути. Александр Габуев, старший научный сотрудник Московского центра Карнеги, рассказывает, что сделка была результатом «томительных внутренних споров».

maxresdefault
 
Аналитики говорят, что по негласному соглашению между Москвой и Пекином Россия, похоже, уступит Китаю экономическое господство в Центральной Азии, но сохранит свой вес в военной сфере и в вопросах безопасности.
 
«То, на что надеется Кремль, это разделение труда между Москвой и Пекином в Центральной Азии, — говорит г-н Габуев. — В этой грандиозной схеме Китай будет основным фактором экономического развития, в то время как Москва по-прежнему останется лидером по устойчивому обеспечению безопасности».
 
В 2010 году генерал Народно-освободительной армии Лю Ячжоу в своем эссе, которое стало своего рода манифестом экспансионистской политики Китая в регионе, назвал Центральную Азию «отменным куском пирога, подаренным сегодняшнему китайскому народу небом».
 
В резком увеличении китайских инвестиций в регионе, начавшемся в 1990-е годы, аналитики усматривают два основных мотива.
 
Во-первых, когда в Китае произошел стремительный взлет в потреблении сырьевых товаров, Центральная Азия оказалась самым близким источником нефти, газа, урана, меди и золота. Во-вторых, Пекин стремился к сотрудничеству с новыми независимыми государствами, чтобы держать под контролем свою беспокойную провинцию Синьцзян. Уйгуры Синьцзяна имеют много общего с культурами, языками и религией Центральной Азии, кроме того в регионе существует многочисленное уйгурское меньшинство.
 
Но по мере того, как интересы Китая в регионе продолжат расти, возможно, ему будет все труднее оставаться в стороне от вопросов безопасности. Китай уже начал предоставлять некоторую военную помощь Киргизии и Таджикистану. «Хотя это и экономический проект, он может создать политическое воздействие или влияние, — говорит профессор Чжао. — Я думаю, что Китай будет более активно участвовать в обеспечении безопасности в регионе. Но это не значит, что он окажется вовлечен в военном отношении».
 
Генерал Лю, говоря о культурной близости между Синьцзяном и народами Центральной Азии, отмечает: «Благоприятным фактором является то, что все они получают большие выгоды от экономического сотрудничества с Китаем».
 
Новый маршрут на рынки
 
В запуске нового Шелкового пути аналитики видят сдвиг в сторону инвестиций в инфраструктуру и другие сектора.
 
«Если раньше китайские инвестиции направлялись в нефтяную и газовую отрасли, теперь они будут поступать в инфраструктуру, промышленность, сельское хозяйство, туризм и другие области», — говорит Дин Сяосин (Ding Xiaoxing), эксперт по Центральной Азии при Китайском институте современных международных отношений, правительственном исследовательском центре.
 
В Хоргосе, на казахстанско-китайской границе, этот сдвиг становится реальностью. Блестящие ряды уходящих вдаль новых железнодорожных путей, готовых взять на себя все возрастающие объемы китайских грузов. Г-н Белмааши хвастается, что его команда может перегрузить товары с полного китайского грузового поезда на казахский — в странах разная ширина железнодорожной колеи — всего за 47 минут.
 
Государственная железнодорожная компания Казахстан Темир Жолы (КТЖ) вложила 245 млрд тенге (900 млн долларов), чтобы построить сухой порт, который начал свою деятельность в августе и официально будет запущен в следующий понедельник. Китайская провинция Цзянсу в сентябре объявила о заключении договора в течение пяти лет инвестировать 600 млн долларов в логистику и промышленные зоны вокруг Хоргоса.
 
Дэррил Хэдэвей (Darryl Hadaway), бывший региональный руководитель Deloitte, который начинает развивать логистический бизнес с ориентацией на Казахстан, говорит, что Хоргос может стать центром региональной и международной торговли, выступая в той роли, какую Атланта играет в США.
 
Да и без того, количество контейнеров, транспортируемых на поездах между Китаем и Европой через Казахстан, в период между 2011 и 2014 годом увеличилось в 18 раз и, по данным КТЖ, в этом году находится на пути к удвоению.
 
Маршрут оказывается привлекателен для таких компаний-производителей электроники, как HP, ставшая здесь пионером, которые готовы платить за более короткое время транзита по сравнению с доставкой по морю.
 
Дорога из Китая в Европу занимает 14-16 дней, по сравнению с месяцем или более по морю, хотя стоимость перевозки одного контейнера по суше составляет около 9 тысяч долларов, тогда как по морю — 3 тысячи.
 
КТЖ к 2020 году надеется охватить 6% объема торговли между Китаем и Европой; в настоящее время 98 % осуществляется морским путем.
 
«Компании в Европе и Китае никогда не изучали этот вариант в деталях. Народ был очень занят доставкой по морю, а не оценкой этого маршрута, — говорит г-н Белмааши. — Я действительно думаю, что это следующий важный шаг для цепи поставок».
 
Увеличение количества курсирующих по маршруту поездов также может способствовать открытию новых торговых маршрутов для скоропортящихся продуктов, таких, как фрукты и овощи, говорит г-н Хэдэвей. «Существует целый ряд продуктов, поступающих из Азии, которые никогда не были в состоянии получить доступ на этот рынок».
 
"Kloop"
22.10.15

facebook    Twitter    Twitter    Twitter
Другие материалы раздела:
Комментарии
субару


Публикации Авторов:

24.08.2019
V.Panfilova, NG
США проявляют интерес к Казахстану и Узбекистану

23.08.2019
A.Alehova (365info)
Конфигурация политического поля страны меняется — Ашимбаев

23.08.2019
A.Evgrafov (rusevr.asia)
Зачем NED И ЦРУ пытаются дестабилизировать Казахстан?

23.08.2019
Andrеy Suzdaltsev, Pravda
Политолог: лидеры постсоветских республик мечутся между Россией и США

22.08.2019
V.Panfilova, NG
Криминальная баронесса Узбекистана, возможно, «слишком много знает»...

21.08.2019
"Regnum"
Туркмения намерена нарастить экспорт газа в КНР до 65 млрд кубометров в год

19.08.2019
K.Dementyeva, V.Arapov, Ъ
Таджикистан бежит впереди перевода

16.08.2019
K.Karabekov, Ъ
У экс-президента Кыргызстана прибавилось дел

16.08.2019
V.Panfilova, NG
Оппозиция Казахстана делает ставку на молодежь

15.08.2019
"Rusvesna.su"
СМИ: Раскрыта сеть ЦРУ, готовившая мятеж в Кыргызстане (ФОТО)

15.08.2019
N.Bakenov (CAmonitor.kz)
Казахстан между Западом и Востоком: накануне двух юбилеев

15.08.2019
"EADaily"
Спецпредставитель ЕС и заместитель госсекретаря США приедут в Казахстан

15.08.2019
"Realist"
Битва за Центральную Азию: США не допустят возникновения в Евразии новой сверхдержавы

13.08.2019
"Nezavisimaya gazeta"
Бердымухамедов предложил построить инновационный город

Все материалы раздела

Самые комментируемые

Комментариев еще нет За послед. 7 дней